И теперь та старуха в свои семьдесят лет бегает по селу, как молодая. А я уже думаю пора с клюкой начинать ходить.

— Что вы, Валентина Григорьевна, на себя наговариваете. Никакая трость вам не нужна, вы же молодая, симпатичная женщина, зачем вы себя со старушкой равняете, — говорил ей, наливая чай.

Комплименты теще понравились, она сменила гнев на милость и разговаривала намного спокойней.

Однако в беседе под чай с баранками то и дело вспоминала о чудо мази и намекала, что неплохо бы и ей сделать баночку на всякий случай.

В итоге, нам удалось доказать, что в подобной мази Валентина Григорьевна не нуждается, но если, что, то сделаем, сколько потребуется.

Посоветовав нам убрать лото, и заняться более подходящим занятием для молодоженов, помня, что она ждет внуков, теща удалилась.

Когда она ушла, Лида некоторое время сосредоточенно размышляла.

А потом спросила:

— Саша, как ты думаешь, сколько такая мазь может стоить?

— Думаю дорого.

— Так вроде в ней ничего дорогого кроме барсучьего жира нет?

— Ну, и что? Больные, нуждающиеся в таком средстве, никаких денег за него не пожалеют. Но мы же не будем три шкуры драть с больного человека.

— Не будем, — согласилась Лида и снова ушла в себя.

Минут через десять она вернулась к жизни.

— Саша, у меня зимние сапоги совсем на ладан дышат, я их осенью в ремонт сдавала, надеялась, что еще один сезон проношу. А пальто с норкой мне еще папа покупал.

— Так в чем проблема? — спросил я. — У нас деньги на полочке для чего лежат? Смотреть на них?

— Там же совсем немного, всего рублей семьдесят, — жалобно откликнулась жена. Помолчав, она продолжила.

— Как ты думаешь, если мы будем иногда такую мазь продавать, нас в тюрьму не посадят за спекуляцию?

— Ну, если иногда, по настойчивой просьбе, наверно, не посадят. Только в амбулатории тогда ее больше делать нельзя. Придется этим дома заниматься.

Лида поморщилась, наверно, вспомнив запах в ассистентской комнате, вздохнула и сказала:

— Ну, если иногда, то можно и потерпеть.

На следующий день, когда я утром пришел на работу, Аксель встретил меня широкой улыбкой.

— Саня! Привет, как дела, как настроение?

— Нормальное у меня настроение.

— Ну, и отлично! Слушай, у меня тут такое дело к тебе. Понимаешь, мама всю мазь уже использовала. Не мог бы ты еще немного сделать.

— Аксель, я же тебе говорил, мазь надо совсем чуть-чуть на суставы наносить. Ее должно было месяца на три хватить.

Вейсман виновато пожал плечами.

— Объяснял я ей сто раз. Да разве она слушает? Как поняла, что мазь помогает, начала себя с ног до головы натирать.

Вчера вечером остатки прикончила.

Несмотря на то, что мне хотелось многое сказать водителю, говорить я не ничего стал. Все равно его не переделать.

Сам виноват, должен был заранее предупредить, что мази получиться меньше, чем переданного мне жира. К сожалению, я даже не предполагал, что получится настолько меньше.

— Аксель, помнишь наш последний разговор? Я обещал сделать первую порцию мази бесплатно. А дальше все ваши капризы только за денежки.

Вейсман мои слова принял, как должное лишь согласно кивнул и спросил, сколько будет стоить такая же баночка, как в прошлый раз.

Увы, Виагра и город Ленинград с его ценами остались в прошлом. Народ в селе жил не богатый.Поэтому высокий ценник выставлять было бессмысленно. Мало того, что просто не будут покупать, так еще и обозлятся.

Так, что после непродолжительного торга мы с Акселем сошлись на пяти рублях.

— Если твоя мама будет банку мази за неделю изводить, тебе никаких денег не хватит, — тем не менее, подколол я напарника. Получали то мы с ним негусто, если бы не ночные, то и ста рублей не выходило.

— Не будет, уверенно заявил тот. — За ней теперь отец будет следить, чтобы лишнего не мазала.

Прошло несколько дней с этих событий, когда Лида пришла с работы и с виноватым выражением лица.

За ужином она сидела молчком, ни на что не реагируя.

— Давай, что ли кофе с цикорием попьем, — предложил я, — А то все компот, да чай.

Разлив кофе по кружкам, подал жене бутерброд с сыром и сказал:

— Ну, начинай, рассказывай, горемыка, что там у тебя приключилось?

В ответ на мои слова Лида шмыгнула носом и заплакала.