Фармацевты переглянулись.

— Ну, что же, амбициозность еще никому не помешала в достижении цели, -грубым басом заметил херр Ланге. — Тем более, что вы, херр Циммерман делом доказали, что можете добиться нужного результата. Вполне возможно, что и с новым лекарством у вас все получится.

Блюменталь, между тем, сидел с задумчивым видом.

— А я ведь что-то слышал о подобном гомеопатическом средстве, лет двадцать назад, если не больше у вас в стране в аптеках Санкт-Петербурга появился препарат для лечения эректильной дисфункции. Я даже название припоминаю, что-то вроде Мигра, или Вигра. — сообщил он нам. — Кстати, тогда мой отец даже письмо написал своему дальнему родственнику, чтобы тот более подробно разузнал об этом средстве. Но, увы, лекарство внезапно исчезло из продажи. Непонятно, по какой причине.

Старый аптекарь вопросительно уставился на меня сквозь толстые окуляры в массивной черепаховой оправе, а у меня по спине поползли мурашки.

— Черт бы побрал, это интернациональное еврейское лобби!- думал я , — помнят все, что остальные забыли давным-давно.

— Хорошая у вас память, Яков, — пробасил Бруно Ланге. — Помните всякую дребедень. С чего вы вообще решили об этом заговорить?

Похоже, Бруно явно недолюбливал своего еврейского конкурента, поэтому придирался к каждому его слову.

Блюменталь снял очки, достал из кармана футляр, вынул из него замшевый платок и начал аккуратно протирать стекла.

Юристы продолжали негромко обсуждать нюансы договора, а мы с Ланге ждали, что ответит Блюменталь.

Протерев очки, тот взгромоздил их на нос и ответил:

— Дорогой херр Ланге, ну как не вспомнить, У нашей семьи в те годы имелась сеть аптек в Швейцарии, и мы не могли не отреагировать на появление такого интересного средства у коммунистов. К сожалению, как я уже вам говорил, конкретно узнать что–либо у нас тогда так и не получилось.

А сейчас молодой человек, приехавший из бывшего СССР, сообщает, что работает над созданием подобного лекарства. Вот у меня и возникли мысли, что наш херр Циммерман возможно имеет какое-то отношение к тем давним событиям.

Бруно громко засмеялся.

— Яков, вам самому то не смешно. Наш молодой партнер в те годы еще в школе учился. Что он мог тогда знать о гомеопатии?

Два старикана переговаривались, не обращая на меня никакого внимания. Понятно, что они терпеть друг друга не могли, но я то здесь причем?

Хельмут Шваб в беседу не вмешивался, и только когда я кинул на него укоризненный взгляд, он решил заговорить.

— Господа, мы же собрались здесь для подписания договоров. Решайте, пожалуйста, свои разногласия в другом месте. Не надо мешать юристам, делать свое дело.

— А у нас все уже готово, — сообщили те. — Ничего сложного стандартные договора поставки, с оплатой по факту, все согласно законодательству. Так, что господа, можете ознакомиться с документом.

Нам раздали каждому по экземпляру договора, и мы принялись за их изучение.

После подписания договора Хельмут Шваб плотоядно потер руки.

— Ну, что, господа, было бы неплохо отметить это событие небольшим фуршетом. Как вы смотрите на мое предложение?

— Я пас, — сразу заявил Блюменталь.- мне требуется соблюдать режим питания из-за язвенной болезни. Так, что извините, но я ухожу.

Мой юрист, тоже отказался от предложения, заявив, что вечером у него есть еще дела, поэтому ему нужно срочно уехать, и тоже покинул нашу кампанию.

Оставшись втроем, мы отправились в небольшой ресторанчик поблизости, предварительно договорившись, что платим каждый за себя.

Как и ожидалось, оба моих собутыльника пытались развести меня на откровенность, пытаясь выведать секреты моих препаратов. Шваб, заметив, что у меня закончился шнапс в рюмке, даже не пожалел подлить своего, Но успеха не достиг. Я отделывался от вопросов ничего не значащими фразами.

Здоровяк Бруно Ланге пил шнапс, как воду, соревноваться с ним было бы глупостью. Поэтому в скором времени я сообщил, что мне тоже пора и, распрощавшись со своими партнерами по бизнесу, отправился на вокзал.

После первой официальной поставки антимигренола, у нас наступило некоторое затишье. Ну, затишье относительное. Все же покупатели в аптеке не переводились. Мы же торговали не только гомеопатией. Список лекарственных препаратов был довольно широк. Но меня уже не тянуло, как в молодости, беспричинно усиливать то, или иное средство. Гораздо спокойней продавать свои препараты, к которым никто не прицепится только потому, что их не с чем сравнивать.

Именно такие мысли бродили в моей голове, когда я снова ехал в Мюнхен, чтобы отдать на исследование свой препарат, усиливающий потенцию.