Я стараюсь держаться твердо, стараюсь, чтобы у меня не дрожал голос, хотя на самом деле мне страшно. Мне неспокойно, потому что мой внутренний голос все время повторяет: «Ты стоишь и разговариваешь средь ночи с духом». Сердце так колотится, что я чувствую, как пульсирует жилка на шее.

И я закрываю за собой дверь. У меня за щекой оказываются кусочки льда. Когда я разворачиваюсь лицом к комнате, то вижу, что мама сидит на кровати, вижу ее темный силуэт в тусклом лунном свете.

– Трежа? – квакающим голосом говорит она. – С кем это ты там говорила? – Она спрашивает, но не ждет от меня никакого ответа. – Ложись-ка поближе, мне холодно.

– Озомена Нвокеке!

Услышав свое полное имя, Озомена слегка оторопела. Она и понять ничего не успела, как ей на шею бросилась Нкили. Она выше Озомены, обнимашки выходят неуклюжими, но Нкили действительно рада видеть ее. Озомена немного растеряна, в их семье не приняты такие телячьи нежности. Но тут она ловит презрительный взгляд Мбу из машины и отвечает на объятия своей новой подруги. Приска припарковалась возле продуктовой лавки, сидит в машине с распечаткой на коленках и знакомится с вариантами меню. Из кондиционера дует холодный воздух, страницы шевелятся на легком ветерке. Озомена прекрасно понимает тактику своей матери – она ждет удобного момента, чтобы начать тут со всеми знакомиться.

Обиагели выражает свою радость более сдержанно: она подходит к девочкам и приветственно ударяет Озомену по руке кулачком. Озомена делает то же самое, с трудом сдерживая улыбку: вот же здорово стать тут своей, радость бурлит в ней, словно пузырьки газировки.

– Ты куда пропала? – спрашивает Нкили. – Мы уж думали, ты не вернешься! – Нкили говорит одними губами, не открывая рта – именно этого Приска безуспешно добивалась от своих дочерей, но они мало преуспели.

– У тебя неправильная форма, – прибавляет Обиагели.

– Я болела, – бормочет Озомена.

– Выздоровела, и слава богу, – говорит Нкили. – Тебе повезло: сегодня у нас на ужин бобы с жареными бананами.

Озомена облизывается, потому что это ее самое любимое блюдо.

– Ох, не советую, тебя может прослабить. Ты же привыкла к домашней пище.

Обиагели говорит нарочито громко, видя, что Мбу вылезла из машины, громко хлопнув дверью. Приска кидает на дочь сердитый взгляд, предупредительно сигналит, а потом выключает двигатель. Мбу стоит, вальяжно откинувшись на капот, с притворным безразличием прислушиваясь к откровениям Обиагели.

– И вообще, в бобах чего только не находишь – жучков всяких, опарышей. Даже песок и мелкие камушки попадаются.

Озомена строит гримасу, представив себе, как меж зубов у нее набивается песок и мелкие камушки.

– Но главное – не подкармливай Обиагели, – говорит Нкили, укоризненно погрозив Обиагели пальцем. – Представляешь, четверть только началась, а она уже слопала все свои запасы.

– Подумаешь. – Обиагели пожимает плечами. – Еда на то и дается, чтобы ее есть. Главное, чтобы попа не растолстела. – Девочки хихикают, и Озомена присоединяется к ним, прикрыв рот ладошкой.

Приска выходит из машины и направляется в сторону продуктовой лавки, явно вознамерившись исходить всю школу вдоль и поперек. Озомена колеблется: обычно она делает все, как велит мама, но сейчас ей надо отнести в комнату свои вещи, и Мбу вряд ли доверит это посторонним.

Нкили шутливо толкает Обиагели локтем и говорит:

– А еще наша Обиагели такая ленивая! Когда нужно что-то принести нашей «мамочке», она все перекладывает на меня.

Обиагели смешно растопыривает ладошки:

– Ну да. Если тебе самой так нравится, зачем мне стараться?

– Потому что вдвоем было бы быстрей, ленивая бабуинка, – смеется Нкили. – Озомена, ты согласна стать нашей сестричкой? Будем держаться поближе к «мамочке», и нас больше никто не припашет.

– «Мамочка» – это наша староста Ихеома, – объясняет Обиагели. – А еще она заместитель школьного префекта. Поэтому она и живет без проблем.

– Это уж точно!

Две девчонки перекидываются фразами, словно играют в пинг-понг, и Озомене только остается крутить головой, следя за подачами. Она рада, что приехала сюда не на пустое место, сразу заимела подружек. Кстати, в этот раз они добрались быстрее, так как Мбу следила за навигатором, да и мама немного запомнила маршрут. Всю дорогу Озомена переживала, что приступит к учебе позже других, что пропустила много уроков и, возможно, какие-то события, но особенно – что в классе уже все сбились в свои компании, а она осталась одиночкой. Еще Озомена расстраивалась, что ей придется пользоваться вещами Мбу, оставшимися от ее полугодового пребывания в престижной школе-пансионе для девочек. Мбу так часто отлучали от занятий в порядке наказания, что Приска поняла: ее старшей дочери пансион не подходит. Поэтому она просто устроила Мбу в школу поближе к дому.

– Надо попросить, чтобы кто-нибудь помог нам дотащить твои вещи, – говорит Нкили. Обиагели дергает ручку багажника, и Мбу смотрит на нее с молчаливым презрением – мол, зря стараешься, девочка, потому что багажник заперт.

Приска стоит возле продуктовой лавки, беседует с какой-то старшеклассницей командирского вида. Приска машет Озомене, подзывая ее.

– Это наш префект Нвакаего, – шепчет Обиагели.

Озомена смущенно подходит к девочке, ее новые подружки маячат за спиной.

– Здравствуйте, тетенька, – говорит Озомена. За ее спиной Обиагели прыскает от смеха.