— А письмо, которое он должен передать? — с интересом спросил меня младший брат императора.

— Такие письма обязаны проходить через имперскую канцелярию, — пожал я плечами. — Так не будем отходить от процедуры. Пускай как раз и несет в канцелярию, а ход будет посвящен успешному прохождению процедуры, — сказал я.

Идея появилась что называется «на ходу», но после того как я ее озвучил, казалась вполне логичной и «красивой». Вон и господам генералам она понравилась, да и Великий князь одобрительно покивал.

— Революционеров же лучше схватить до начала хода, чтобы они толпу не «раскачали». Ход завтра — у нас будет целая ночь на это. Фамилия и адреса большей части этих ухарей у нас есть. Кого не поймаем — затаятся, а если и попробуют завтра выйти на улицу, будут схвачены. Распечатать их портреты и раздать всем городовым — за ночь тоже можно успеть это сделать.

Я замолчал, а генералы после минутного раздумья, стали обсуждать мое предложение между собой. И пусть мелкие огрехи в моей идее были, но она была в разы лучше того, что предлагал тот же Успенский. Поэтому через четверть часа, когда ничего более толкового никто не придумал, Великий князь Алексей постановил.

— Тогда решено. Будем приводить в исполнение идею штабс-ротмистра Бологовского, — тут он посмотрел на меня. — Если все получится, можете не сомневаться — награда не заставит себя долго ждать. Как и новая должность. Если нет…

Ну тут и так понятно. Или грудь в крестах, или голова в кустах. На том тогда меня и отпустили, а вечером собственно и начался первый этап операции.

Когда стало ясно, что первый этап завершен, домой я не отправился. Предстоял не менее важный и трудный второй этап — с отцом Никодимом. Священника никто в курс изменений в предстоящий ход не поставил и выпала эта «радость» сделать мне, как автору идеи. Немного поспав оставшиеся до утра три часа прямо в управлении, мне выделили целый отряд из десяти жандармов, среди которых были Лукьянов с Артюховым. И мы отправились в церковь, где не только проповедовал, но и проживал отец Никодим.

Тут уже начала собираться толпа. Сам отец к нашему счастью к народу пока не выходил, а теперь и не выйдет. Основную часть отряда я рассредоточил вокруг церкви на всякий случай. А сам двинулся к церкви в сопровождении Лукьянова и Артюхова.

С помощью одного из дьяконов церкви мы по запасному входу попали внутрь, где и встретились со священником.

Сказать, что тот удивился, это сильно преуменьшить. Отец Никодим был настолько ошарашен моим внезапным появлением, что на несколько секунд потерял дар речи, молча разевая рот, как рыба. И это с его красноречием!

— И что вы здесь забыли, господа? Чай у меня не проходной двор и не гостиный.

— Мы к вам по службе, — показал я ему свою бумагу жандарма.

— Хмм, — нахмурился отец Никодим. — Не помню, чтобы когда-то нарушал закон или переходил вам дорогу. Но если у вас есть ко мне вопросы, то прошу задать их позже. Я скоро должен выйти к прихожанам, у нас будет ход к императорскому дворцу…

— Вот как раз об этом и пойдет речь, — перебил я его. — И тут я вынужден вас разочаровать — на ход вы не попадете.

— Как это понимать? — недовольно скривился священник. — Меня люди ждут. Вы же должны хранить покой людей нашей страны, а о каком покое может идти речь, когда из-за вас сорвется такое важное событие? Людей сами же против императора настроить хотите?

— Ход состоится, — успокоил я отца Никодима. И тут же расстроил, — но без вас.

— Но как?..

— Вы же не единственный священник в нашей стране. К тому же гордитесь — ход возглавит сам патриарх Всея Руси Алексий.

— Гордыня — грех, — на автомате ответил ошарашенный отец Никодим. — Но ведь люди меня ждут… Я им обещал… — окончательно растерялся он.

— И свое обещание выполните. Но — по закону. Вы же не планируете его нарушать?

— Нет. Конечно нет! — возмутился священник.

— Вот и отлично. Сейчас вы возьмете письмо с собранными подписями и вместе со мной и моими людьми отправитесь в канцелярию императора. Где и положено передавать такие письма. А народ будет молиться, чтобы ваша совместная просьба дошла до императора, и тот выполнил их пожелания. Вам все понятно?

По лицу отца Никодима я видел, что ему это не нравится, но спорить или буянить он не стал. Хотя мы были готовы и к такому варианту — Лукьянов с Артюховым оперативно перекрыли ему пути выхода из кельи и держали руки на поясных кобурах.

До самого дворца мы ехали в закрытой карете, нигде не останавливаясь. Из-за чего отец Никодим даже начал подозревать, что мы его обманули. О чем не постеснялся высказаться вслух. Но когда мы вышли около здания имперской канцелярии, немного успокоился, хотя до самого конца, пока не передал письмо лично в руки адъютанту императора, и подозревал подвох. Только после этого окончательно расслабился, но обратно в церковь мы его не отпустили.

— Вот закончится ход — тогда и поедете домой, — «обрадовал» я его.