Вряд ли можно было что-то ответить на это, Извинившись, Эмрис и Кверон, сопровождаемые Рисом и молчаливым Камбером, вышли за дверь. Возвращаясь в комнаты Камбера во дворце архиепископа, четверо мужчин не стали разговаривать. В тот вечер они несколько часов кряду обсуждали состояние Тависа О'Нейлла с Эвайн и Йорамом.

– Он словно затворился в самом себе,-сказал Рис.-От его горечи мне делается не по себе. Не знаю, что предпринять.

– Хотелось бы мне, чтобы я не знал, что делать,-после длинной паузы сказал Кверон.-Когда я преподавал в монастыре святого Неота, мне пришлось встретиться с подобным случаем. Помните, Эмрис? У нас был очень одаренный послушник-Целитель. Его звали Ульрик.

Эмрис кивнул, вздохнул и печально покачал головой, слушая продолжение рассказа.

– Ив один прекрасный день он начал просто буйствовать. Вызвал наставника послушников на дуэль и, несмотря на отсутствие опыта, убил его! А ведь тот был специалистом высшего ранга, Целителем и талантливым практикующим врачом!

– Но как бы там ни было, Ульрик тоже выставлял очень прочные защиты до того, как сошел с ума, так что проникнуть в его мозг не было никакой возможности. Он называл нас дьяволами и богохульниками и старался возмутить обитателей аббатства. Прямо во внутреннем дворе Эмрис пустил ему в сердце стрелу, в противном случае пришлось бы совсем туго. Он восстал против себе подобных.

– Вы думаете, Тавис способен на такое?-после тяжелого молчания спросила Эвайн.-Он всегда казался таким мягким.

Кверон медленно покачал головой.

– Не знаю, моя дорогая. И не уверен, что хочу это выяснять. Рис, не думаю, что вы находите уместным применение вашей маленькой уловки на Тависе? Блокировать его способности и держать в руках?

– Это противоречит нашей этике,-ответил Рис.-Кроме того, может быть, уже слишком поздно. Мы установили, и вы знаете, что никогда он не согласится сотрудничать. Его защиты как-то странно вибрируют; я не уверен, что хотел бы попробовать и получить ответный удар. В голове этого человека творится нечто весьма странное.

– Нам что, просто сдаться?-спросил Камбер.-Рис, он потенциально очень опасен, и не только для себя, но и для нас, как единственный дерини на службе короля. Если он разочаруется в нас и примет сторону регентов, то с Тависом они смогут выслеживать дерини по всей стране.

– В том случае, если никого нельзя научить блокировать способности дерини,-произнес Рис.

– Но кого ты собираешься учить? Вот в чем вопрос, Эмрис. Кверон, видит Бог, ты старался но что если этому нельзя научиться? Рис, ты действительно хочешь пойти и работать с Реваном? Ты готов к необходимым жертвам? Уверен, что результат будет стоить усилий? Кроме того, разговор идет о немногих дерини, защищенных таким образом. И не обязательно самых лучших, потому что лучшие должны быть готовы передать наше наследие детям!

Удивленный Кверон откинулся на спинку стула и посмотрел на Камбера. Всегда спокойный Эмрис с сомнением покачал головой и положил руку на руку Камбера.

– Алистер, Алистер, не разочаровывайте нас! Вы, который всегда был сосудом спокойствия и мужества. Неужели вы действительно думаете, что никто больше не сможет научиться этому?

Камбер опустил голову на ладони и устало покачал головой.

– Не знаю. Прошу прощения, Эмрис. Именно за это каждый из нас по-своему боролся в течение долгих лет, а теперь с каждым днем ситуация, вместо того, чтобы становиться лучше, только ухудшается. По-моему, я поднял серьезный вопрос: если нам придется блокировать лучших, чтобы спасти лучшее, кто же тогда станет учить наших детей? Помышляя о том, что все это может сработать, мы ничем не отличаемся от вашего сумасшедшего Ульрика.

Взволнованный, Рис коснулся плеча Камбера и одновременно послал ему сообщение:

Мужайся! Не следует так себя вести перед Эмрисом и Квероном! Или ты хочешь рассказать им все?

Удивленный, Камбер внутренне подобрался и медленно поднял глаза на Риса. Видит Бог, он не собирался ничего рассказывать. Они считали Камбера давно умершим и причисленным к лику святых, лучше пусть остается все по-прежнему. Но Рис был прав. Если он не возьмет себя в руки, он в конце концов выдаст себя помимо воли.

– Прошу прощения, - прошептал он, снова склоняя голову.-О, Господи, укрепи меня в моей вере! Возможно, это и сработает. Может быть, другой Целитель? Как насчет Ориэля? Рис, он не мог способствовать выздоровлению Тависа?

Они обсудили эту возможность, однако работавший с Ориэлем Рис не обнаружил в нем никаких особенных талантов. Он также не мог бы вернуться незамеченным.

О своих догадках относительно принца Джавана, его нечеловеческого могущества, скорее всего полученного от Синила, и участии мальчика в исцелении Тависа Рис и Камбер не сказали.

* * *

Джаван терзался смутными подозрениями о последней ночи своего отца, его интересовала странная связь между ним и Тависом. Однако в разговоре с братьями в тот вечер он не упомянул об этом. Когда он ужинал с Тависом, он и с ним не заговорил о той ночи, как бы следуя молчаливому соглашению.

Только перед вечерней молитвой Джаван, присоединившись к Элрою и Рису Майклу, чтобы рассказать о состоянии Тависа, перевел разговор на их воспоминания о ночи смерти их отца. Элрой не припомнил ничего интересного для Джавана, а Рис Майкл, будучи чрезвычайно занятым со своими солдатиками, не мог долго участвовать в разговоре. Элрой беспокоился о Тависе, и новость о том, что Целителю лучше, действительно обрадовала его, но о нападении он считал лучшим не вспоминать.