— И вы тоже могли рассказать мне это! — рявкнул Келсон.

— Но тогда вы могли выдать себя перед Махаэлем и его сообщниками, — возразил Азим. — Так что не надо демонстрировать мне ваше негодование, Келсон Гвиннедский, у вас и без того не так много союзников.

Келсон заставил себя прикусить язык и позабыть об обвинениях, уже готовых сорваться с его уст, а затем глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Он узнал сейчас очень много нового, и это трудно было осознать за раз, но теперь в душе его поселилась надежда, что Матиасу и впрямь можно доверять, — Келсон чувствовал это и прежде, но было приятно, что кто-то посторонний способен подтвердить выводы его интуиции. А на Азима в этом можно было положиться.

— Прошу простить меня за резкость, — ровным тоном промолвил он. — Но у нас мало времени. Если возможно, ответьте мне еще на один вопрос. Насколько я понимаю, Лайем будет наиболее уязвим в тот момент, когда Махаэль вернет часть принадлежавшей ему силы Фурстанов, и Лайему придется опустить защиты, дабы принять в себя всю полноту их мощи. Если Махаэль воспользуется этим, чтобы напасть на Лайема, а мы с Матиасом попытаемся его защитить, то поддержит ли нас Совет?

— Но Совет никогда не действует напрямую… — начал было Арилан.

— Никто не может вмешаться в то, что происходит внутри установленной Защиты, — указал Азим, перебивая епископа. — Мы будем уповать на Господа, что Матиас и впрямь окажется верен Лайему, и у вас с ним достанет сил сохранить мальчику жизнь и помочь ему стать настоящим королем в своей державе.

Полчаса спустя, надежно скрыв все страхи и опасения за надежными ментальными щитами, Келсон поднялся на запятки огромной державной кареты, как они уже репетировали это прежде, едва не сгибаясь пополам под тяжестью церемониального одеяния и подставляя разгоряченное лицо прохладному ветру. Четыре пары белоснежных р'кассанских жеребцов везли Лайема-Лайоса на пристань святого Вассила, где его уже ожидал корабль, чтобы отплыть на киллиджалай. Стоя на подножках экипажа, Матиас и Теймураз смотрели прямо вперед, и точно как у Келсона, на спине у каждого из них красовался архангел: святой Уриил в ярко-зеленых одеждах у Матиаса и огненно-алый Михаил у Теймураза. Бранинг восседал рядом с возницей, и на его спине красовался украшенный золотом Рафаил. Серебристая сфера Скользящей Защиты не была видна под ярким солнечным светом, но Келсон ощущал отток энергии, уходившей на ее поддержание, — хотя он был не так уж и велик, когда четверо Столпов не двигались сами, как в этот момент.

Впереди экипаж поменьше, запряженный тройкой серых жеребцов, вез на пристань Махаэля, Мораг и Ронала-Рурика. Их окружал отряд вооруженной стражи, вслед за которым ехали гвардейцы Келсона в традиционных цветах Халдейнов, возглавляемые Морганом и Дугалом. Прочие посланцы Гвиннеда заранее отправились в Хагия-Иов, где заняли места вместе со всеми остальными наблюдателями.

По обеим сторонам дороги Святого Константина стояли сотни ликующих подданных Лайема, которых с трудом удерживали кордоны городской стражи. Многие размахивали платками и шелковыми шарфами, а некоторые женщины охапками бросали цветы под копыта лошадей.

У пристани на площади перед собором Святого Константина небольшие суденышки должны были перевезти их всех вверх по реке. Лодка Лайема была белоснежной, и на помосте красовался пурпурный навес с золотой бахромой, по четырем углам украшенный флагами с изображением черного оленя фурстанов. Едва лишь державный экипаж выехал на пристань, четырнадцать пар весел вскинулись в приветствии в руках гребцов в белоснежных одеждах.

Девушки в белых платьях с цветами в волосах затянули приветственное песнопение, бросая розовые лепестки и ароматные травы на тончайшие лорсорийский ковер, который слуги поспешно раскатали от самого экипажа.

Теймураз спрыгнул с правой приступки и обернулся, чтобы открыть дверь кареты. Келсон с Бранингом также сошли на землю. Чтобы не потерять необходимое построение Скользящей Защиты, Матиасу пришлось вслед за Лайемом пробраться изнутри и выйти с другой стороны.

Толпа радостно взревела, когда падишах и его Скользящая Защита двинулись по направлению к сходням, ступая по ковру, усыпанному цветами.

Шедший между четырех Защитников в пышных одеяниях, юный король поражал своей внешней простотой и невинностью, ибо на нем было очень строгое белоснежное одеяние с высоким воротом, украшенное на груди изображением черного фурстанского оленя и препоясанное черным бахромчатым кушаком.

Никаких украшений и даже головного убора, — солнце бросало рыжеватые отблески на темные волосы юного короля… Лайем прошел на возвышение и сел на трон, установленный под балдахином, не глядя ни вправо, ни влево. Столпы Царства присели на табуреты по бокам от него. Суденышко бесшумно отошло от причала, и теперь тишину нарушал лишь плеск весел о воду, негромкий стук барабана, задающего ритм гребцам, и перезвон колокольчиков, служивших той же цели на лодках поменьше.

В Торентали они добрались быстро, — слишком быстро, по мнению Келсона. Там их также ожидала толпа, не столь многочисленная, но еще более шумная: все те, кому выпала честь присутствовать у стен Хагия-Иов во время килиджалая. Когда юный падишах сошел на землю, окруженный Скользящей Защитой, девы в белых платьях вновь стали бросать цветы ему под ноги, и он не спеша приблизился к белому скакуну, поджидавшему короля. Двое герцогских сыновей удерживали его за золотую узду, а на голове у коня красовались пышные снежно-белые перья.

Как и в прошлый раз, жеребец мгновенно успокоился, ощутив на себе умиротворяющее воздействие Скользящей Защиты, окружавшей его седока, опустил голову и стоял недвижимо все то время, пока третий герцогский сын подсаживал короля в седло. Когда падишах подобрал золотые поводья, толпа мгновенно притихла и в едином порыве опустилась на колени. Тотчас же раздался перезвон золотых колокольцев, сопровождавший приближение восьмерых гордых вождей кочевников, которые окружили Скользящую Защиту. Каждый из них держал в руках позолоченную деревянную раму с закрепленными колокольчиками, от которых и шел перезвон, но еще больше маленьких колокольцев было нашито у них по подолу пурпурных одежд, на длинных рукавах и даже на тонких цепочках, что свисали с высоких черных шапок.