Первая атака едва не лишила Келсона способности к сопротивлению, даже хотя он старался подготовиться к ней; но тут же его поддержал Матиас, поспешивший взять Мораг под защиту и начавший подпитывать энергией Лайема. Альфей также направил поток силы к юному королю, укрывшись за массивной гробницей великого Фурстана.

Лайем из последних сил тянулся к рукояти меча, но никак не мог дотронуться до нее, раздираемый между необходимостью отражать предательские атаки Махаэля и держать свои собственные защиты опущенными, дабы фокусировать и направлять в себя энергию, которую пытались отнять у него нападающие. Внутри защитного купола бушевал настоящий ураган, хотя зримо и никак себя не проявлявший, а призрачные языки пламени вздымались к небесам, угрожая поглотить не только тела, но и души.

Махаэль вновь нанес удар, и источником его силы была та самая магия Фурстана, которой он пытался лишить своего юного племянника, — демоничеекая молния, порожденная бурей, пыталась пронзить Лайема, если бы смогла отыскать хоть какую-то слабину в его обороне. Бранинг усилил атаку стихии Огня, которую воплощал в этом ритуале, а энергия Воздуха, по воле Теймураза, накатывала мощной волной, грозя смести все вокруг.

Однако Матиас стоял непоколебимо, как скала, воплощая стихию Земли, и взывал к мощи магмы, таящейся глубоко под земной корой; и сила эта подпитывалась из источника стихии Воды, которой сейчас владел Келсон, — а также магии Халдейнов, — рождая гейзероподобный выброс энергии, способный поглотить в себе любую чужеродную мощь и потушить бушующий пожар.

Бранинг уступил первым, а затем рухнул наземь с истошным воплем, лишившись всей жизненной силы. Однако Махаэль тут же занял его место на Востоке и сделался еще сильнее, как если бы именно таким и был его замысел с самого начала. Мораг, подпитываясь энергией Матиаса, понемногу начала приходить в себя и, осознав, наконец, что происходит, присоединилась к Матиасу и Келсону.

Ярость факелом вспыхнула в сердце Махаэля, — гнев на Матиаса за то, что тот отказался поддержать его; и выплеск энергии был столь силен, что затмил собой Теймураза, однако несмотря на эти вихри энергий и неуравновешенные потоки, Лайем сумел наконец сосредоточиться достаточно, чтобы схватить меч Фурстана.

Магическая сила хлынула сквозь клинок с таким необоримым напором, что тело его забилось в конвульсиях, а с губ слетел стон, в котором смешались одновременно боль и экстаз. Прижав к груди рукоять огромного скимитара, Лайем пытался связать и обуздать энергию, являвшую собой его подлинное наследие.

Одно бесконечное мгновение вне времени — и все было кончено. С победным возгласом Лайем обратил лицо к небесам и вскинул меч — символ власти Фурстанов, устремляя его к вершине купола у них над головой.

В этот момент Матиасу с Келсоном удалось наконец удержать энергетический поток Теймураза, слить его силу со своей и с силой Мораг, а затем совместно направить ее против Махаэля. Их общий натиск был столь необорим, что старший из Фурстанов рухнул на колени, совершенно беспомощный, в то самое время как Лайем торжествовал победу с мечом в руке, из которого вырвался ослепительный луч пурпурного цвета, пронзивший верхушку Сферы Защиты и устремившийся затем к синему куполу церкви святого Иова, распространяя повсюду ослепительные отблески радужного света.

Теперь Защитная Сфера из иссиня-черной сделалась бледно-пурпурной, по-прежнему преграждая доступ посторонним, но открывая участников обряда взору и слуху тех, кто находился снаружи. При виде магического поединка слитный возглас изумления пронесся по огромной церкви, и гвардейцы Лайема ринулись вперед, окружив Сферу.

Медленно опустив меч Фурстана, Лайем устремил взор на Махаэля, который по-прежнему пытался сопротивляться, силясь вырваться из незримых оков, наложенных на него Матиасом и его союзниками.

Вскинув руку, Лайем принял на себя управление этим силовым потоком.

Мораг стояла на коленях между Махаэлем и распростертыми телами Бранинга и своего младшего сына. Но вот мальчик слабо застонал, и она поспешила сжать его в объятиях, а затем уставилась на старшего со страхом и благоговением, после чего неуверенно покосилась на Теймураза, переводя взор с него на Матиаса, а затем и на Келсона. Альфей медленно поднялся из-за гробницы Фурстана, где прятался все это время, но не сделал ни шагу вперед.

У Келсона подгибались колени, но он все же подошел и протянул руку Матиасу. Принц Фурстан слабо улыбнулся ему, а затем, опираясь на руку короля, также поднялся на ноги.

— Бранинг мертв? — спросил Лайем, переводя взгляд с одного на другого. Напряжение недавнего боя еще не отпустило его.

Матиас кивнул.

— Да, он мертв, мой господин.

— Хорошо.

Слегка пошатываясь, Лайем медленно подошел к распростертому на полу Махаэлю, который лежал, вытянув вперед руки, не в силах спастись бегством и более ни для кого не представляя угрозы, — глаза его пылали гневом и ненавистью. За пределами пурпурного защитного купола Келсон услышал всеобщий испуганный вздох, когда Лайем медленным уверенным движением опустил меч Фурстана так, что острие его уперлось Махаэлю прямо между глаз.