Эта новость также вызвала радостное возбуждение у Эвана и обоих архиепископов.

— Однако, чтобы не обидеть семейство Рэмси, которое надеялось на более высокопоставленного жениха, — продолжил Келсон. — Я подожду с публичным заявлением о своей помолвке до тех пор, пока не состоятся оба этих брака, и постараюсь убедить всех вокруг, что Ноэли и Рори действительно делают это по велению сердца. Думаю, что уместнее всего было бы сыграть двойную свадьбу… Также с финансовой точки зрения это будет выгодно меарцам, поскольку праздничное пиршество уже планируется в этот вечер для Брекона и Ришель. Именно тогда я и намерен объявить всем о своей помолвке, и надеюсь, что весь Гвиннед возрадуется этой вести.

— А радуется ли сам король? — спросил Кардиель негромко.

В комнате наступило напряженное молчание, и Келсон слегка напрягся, а затем глубоко вздохнул.

— Думаю, что да, — промолвил он, сам удивляясь тому, что искренне верит собственным словам. — Признаюсь честно, что когда впервые я встретился со своей кузиной и заговорил с ней о браке, то поступил так, лишь повинуясь воле Росаны, но теперь… — и он чуть заметно улыбнулся.

— По счастью, сейчас при дворе никто не обратит особого внимания на присутствие сестры невесты…

Тем более, что все убеждены, будто она собирается замуж за принца Куана, — король усмехнулся. — Мы знали друг друга с самого детства, и оба сохранили о тех далеких временах самые счастливые воспоминания. Теперь же, надеюсь, пока всеобщее внимание будет отдано замужеству ее сестры, — а также свадьбе Рори и Ноэли, — у нас появится возможность вновь познакомиться друг с другом. Спешу заверить вас, что я вполне доволен, и у меня нет никаких сомнений, что принцесса Аракси станет достойной королевой Гвиннеда.

Примерно в это же самое время Камберианский Совет собрался на внеочередное заседание под куполом просторного зала, таившегося высоко в Рендальских горах. На то, чтобы собрать всех его членов, ушло больше времени, чем обычно, ибо у них было немало других дел, помимо обсуждения торентской коронации. Леди Вивьен, служившая Совету почти полвека, мирно скончалась на руках у своего старшего сына с первыми лучами рассвета, окруженная дюжиной внуков и правнуков, и в присутствии лекаря Ларана ап-Пардиса, ее близкого друга на протяжении всей жизни. Вивьен шел семьдесят шестой год…

У Ларана вид был утомленный, но одновременно он почувствовал облегчение, и сейчас перед опустевшим креслом Вивьен за большим восьмиугольным столом, рядом с белым жезлом, символом ее должности, он бережно положил единственную белоснежную розу, а затем занял свое место рядом с Барретом. Арилан и Азим, сидевшие по обе стороны от бывшего кресла Вивьен, взволнованно переглянулись, после того как Ларан пересказал им обстоятельства ее кончины. По счастью, уход Вивьен был мирным, но вместе с ней уходила в прошлое целая эпоха.

— Похороны состоятся через два дня, — подвел итог Ларан. — Граф Тибал, ее старший сын, поведет скорбную процессию. Ее похоронят рядом с супругом и мертворожденной дочерью в семейном склепе в Альта Джорди. Тибал откроет свой Портал для всех тех, кто пожелает присутствовать на церемонии.

— Я буду там, — заявила Софиана. — Я уже простилась с Вивьен, но теперь хочу засвидетельствовать свое почтение ее семейству. Многие из детей и внуков Тибала проходили обучение при моем дворе.

Азим также склонил голову.

— И я приду туда от имени всех Рыцарей Наковальни. Она всегда покровительствовала нашему ордену.

— Возможно, они могли бы и лично поучаствовать в обряде, — задумчиво проронил Баррет. — Я хорошо помню похороны Мехона де Курси… Боже правый, неужто это и впрямь случилось тридцать лет назад? Конечно, на самих похоронах они не появлялись, ибо в ту пору де Курси тщательно скрывали свое деринийское происхождение, однако ночью, когда совершилось погребение в склепе, оно было именно таким, как и положено человеку, чья семья стольким пожертвовала ради своей расы. Шестеро Рыцарей Наковальни несли его гроб, и все они были в полном парадном облачении вашего ордена, Азим, причем несли они его, ни единым пальцем не касаясь самого саркофага. Он плыл над катафалком, объятый золотым огнем. Я видел это, даже несмотря на слепоту… Словно сами ангелы с пением явились забрать Мехона в свое Царство. — Слезы блеснули в незрячих глазах старика. — Я никогда не забуду этого зрелища… Как не забуду и самого Мехона. Если бы не он…

Арилан отвернулся, невольно вспомнив, как горевал его брат, когда они узнали о гибели Мехона, — уже через неделю после похорон. Сам он был слишком юн, чтобы учиться у этого великого адепта, но Джамил Арилан хорошо был знаком с Мехоном и скорбел о нем многие недели, а потом старался никогда не понимать его имени вслух. Лишь после смерти самого Джамила его брат узнал, какие тесные узы связывали их обоих.

— Мы все в большом долгу перед Мехоном, — произнес Ларан негромко, вырывая присутствующих из плена воспоминаний. — И мы сами, и все прочие Дерини, кто был с ним знаком.