У подножия возвышения преклонил колени темноволосый Джатам Килшейн. На нем была накидка с гербом алого, черного и золотого цвета. Покосившись на Матиаса, Морган задумался, какое впечатление может произвести на торентского лорда король Гвиннеда и его подданные.

Герольд опустил пергамент, и Келсон изящным движением протянул руку к Джатаму, а затем бросил взгляд на Дугала, который спустился на одну ступеньку, чтобы принять клятву верности у нового барона. Рыжие волосы и корона Дугала вспыхнули в луче солнечного света, упавшего на них, когда Дугал принял в свои ладони сложенные руки Джатама. За спиной у него дожидались двое оруженосцев, несущие все регалии ранга. Они тоже щурились в ярком солнечном свете. Это были Пейн и Лайем, на удивление похожие, в алых одеяниях Халдейнов. Вьющиеся волосы Пейна казались иссиня-черными, в шевелюре.

Лайема мелькали рыжеватые отблески. Позади них стоял Нигель с державным стягом в руках, а Джаннивер и Мерауд наблюдали за происходящим сбоку, из оконной нити.

— Вот ваш племянник, он держит подушечку с коронами, — прошептал Морган графу Матиасу. — Отсюда издалека их трудно различить, когда они в парадной одежде. А второй оруженосец — это Пейн Халдейн.

— А-а, Ну, а кто этот юноша в клетчатой накидке?

— Дугал, герцог Кассанский, сюзерен нового барона, — пояснил Морган. — Он также кровный брат короля.

— Понятно.

— ..стать верным вассалом твоим до смертного часа, повиноваться воле твоей, восславить баронство Килшейн, служить земле и народу… — донесся до них голос Джатама.

Церемония продолжалась. Расул что-то шепотом пояснял Матиасу, и тот повернулся, так же тихо отвечая своему спутнику. Морган не пытался подслушать их разговор, внимательным взглядом окидывая зал. Он тотчас заметил, как насторожился Келсон, когда Рори проскользнул ближе и что-то прошептал королю на ухо, и тотчас напрягся Дункан, стоявший рядом с королем, и взгляд его голубых глаз устремился на вновь прибывших.

— ..даю тебе клятву и всем людям под покровительством Кассана и нашему господину королю Келсону Гвиннедскому, чьим вассалом я являюсь, — говорил тем временем Дугал, — что буду защищать тебя от любых врагов и напастей, платить верностью за преданность и справедливостью за честь.

Лишь сейчас Морган заметил человека, которого, должно быть, искал глазами и Дункан, — высокую фигуру в черном, устремившуюся сквозь толпу к задним дверям. Это был иеромонах Иреней, которого прошлой зимой прислали сюда из Торента, дабы обучить Лайема тонкостям этикета и подготовить во всех деталях к церемонии восшествия на престол.

Арилан в особенности был недоволен его приездом, ибо иеромонах преследовал еще одну цель: наставить Лайема в ортодоксальной вере, — которая, несомненно, сильно пошатнулась после четырех лет пребывания мальчика при дворе, где соблюдали западную веру. Кроме того, постоянное присутствие при дворе столь опытного Дерини, как Иреней, несомненно, таило в себе опасность.

По счастью, отец Иреней оказался любезным, неглупым человеком, не слишком закосневшим в догматах веры и не желавшим стеснять свободу своего молодого короля. К тому же, насколько могли судить окружающие, он ни разу и ни в чем не преступил границ своих полномочий. Отец Нивард, который проводил с Иренеем немало времени, утверждал, что тот глубоко верующий и набожный человек.

Приблизившись, иеромонах приветственно кивнул Моргану. Как и всегда, на священнике была высокая плосковерхая шапка с длинной накидкой сзади. В отличие от своих западных собратьев, он носил длинные волосы и бороду. Он негромко поприветствовал Расула с Матиасом, причем последний уважительно склонился, дабы поцеловать иеромонаху руку. Все трое неслышно выскользнули наружу, вероятно, для того, чтобы подготовиться к торжественному появлению в зале. Морган проводил их взглядом, затем послал за ними Брендана, чтобы тот мог оказать необходимую помощь, но также и внимательно понаблюдал за происходящим.

Тем временем церемония введения в титул подходила к концу. Король обнял нового барона и вручил ему символы власти. Как только Джатам с супругой встали у края возвышения и зал разразился приветственными одобрительными возгласами, Морган уверенно шагнул вперед.

Келсон заметил его задолго до предупреждения Рори, и теперь выжидающе смотрел на приближающегося Моргана, перед которым с почтительным шепотом расступались придворные, ибо большинство из них хорошо знали, с каким поручением он уезжал из дворца в этот раз. Приветственно кивнув, Морган стремительно поднялся по ступеням и опустился на одно колено перед Келсоном. Дункан с Дугалом тут же встали по левую руку от короля, и оба, по безмолвному знаку Моргана, придвинулись ближе, чтобы лучше слышать его слова.

— Второй посланец с Расулом — это граф Матиас Фурстан Комэне, брат Махаэля, шепотом пояснил Морган в ответ на незаданный вопрос Келсона.

«Кроме того, — добавил он мысленно, — он приходится двоюродным братом Лионелу, тому самому, которого ты убил вместе с Венцитом и отцом Брендана. Судя по всему, он не таит на нас зла, хотя намеренно сообщил мне, что ему все известно об этой истории.»

— Они просили, чтобы не было никаких особых церемоний, — продолжил он вслух. — С политической точки зрения, полагаю, было бы неплохо, чтобы юный Лайем самолично встретил их.