— Вы тоже. — В уголках полных розовых губ мелькнула тень улыбки. — Думаю, мы оба немало изменились с тех пор, как играли вместе в саду, столько лет назад.

Он заставил себя кивнуть, чувствуя неловкость, словно юный паж, только что представленный ко двору.

— Вас не было за ужином, — заметил он.

— Да, мне показалось.., что это едва ли будет разумно при таких обстоятельствах. И я.., полагаю, вы уже привыкли к тому, что какие-то люди пытаются убить вас.

— Человек ко всему привыкает, — согласился он с кривой усмешкой. — Если только выживет. Боюсь, это одна из отрицательных сторон жизни коронованной особы.

— Точно такая же, как и необходимость заключить надлежащий брак.

— Да, — согласился он, чуть помолчав. — А у вас…

Разве у вас тогда.., было не две косички вместо одной?

Она сморщила нос с деланным возмущением.

— Да, и этот гадкий Конал все время дергал меня за них, чтобы довести до слез. Ему удалось это всего однажды… Но гораздо чаще я сама награждала его тумаками. Однако Ришель приходила мне на выручку… Либо звала на помощь вас.

— А я и позабыл, — признал он, тщетно пытаясь выдавить улыбку. Однако его покоробило то, что она помянула Конала — который уже тогда был своевольным мальчишкой, — и, заметив это, Аракси тут же смущенно опустила глаза.

— Простите меня, мне не следовало об этом говорить.

Взволнованная, она указала на скамью перед очагом и тут же присела на самый краешек, не глядя, последует ли Келсон ее примеру. Он тоже сел, но лишь чуть погодя. По-прежнему отводя от него взор, Она наклонилась, чтобы подбросить в огонь пару щепок.

— Боюсь, для моей бедной матушки я была сущим наказанием, — промолвила она наконец, отряхивая пальцы об юбку, а затем вновь выпрямилась.

На ней было то же самое зеленое платье, что и во время вечернего приема. — Ришель всегда была настоящей маленькой принцессой, а я всегда уже к середине дня ухитрялась перепачкать и лицо, и одежду.

То я спасала какого-нибудь котенка на дереве, то гонялась за убежавшим пони или играла на конюшне со щенками дядюшки Бриона…

Келсон, почти не слушая ее, рассеянно кивнул, и наконец, из чувства долга, все же заставил себя промолвить:

— Аракси, я пришел сюда не для того, чтобы говорить о прошлом.

— Знаю, но, возможно, нам следовало бы поговорить немного о прошлом, прежде чем начать говорить о будущем… О вашем будущем и о моем. Может быть, это лишь оттягивает неизбежное, но мы ведь все-таки люди, а не просто короли и принцессы.

По этим словам он осознал внезапно, что она нервничает ничуть не меньше, чем он сам, и это заставило его задуматься над тем, что до сих пор никогда не приходило ему в голову. Неужели у Аракси тоже была какая-то тайная любовь, от которой ей пришлось отказаться в интересах этого брака?

Он рассеянно уставился в огонь, упираясь локтями в колени и задумчиво вертя на мизинце кольцо Сиданы, — как всегда, оно было рядом с большим перстнем, украшенным гербом Халдейнов. Он не взял с собой в путешествие Кольцо Огня, являвшееся истинным символом королевского титула, ибо оставил его в Ремуте Нигелю на тот случай, если произойдет самое страшное и он не вернется из этой поездки.

— Мы оба связаны чувством долга, — промолвил он негромко. — И вам известно, что один раз я уже вступал в брак по расчету.

— О, да, ваша светловолосая принцесса… Сидана Меарская. Нам говорили, что она была юна и прекрасна, и что вы смогли даже полюбить ее.

Он опустил глаза, пытаясь не вспоминать, как Сидана лежала в его объятиях, обливаясь кровью.

— О, да, она была очень.., очень красива, — прошептал он. — И отважна. Не могу сказать наверняка, любил ли я ее… Но я очень хотел попытаться ее полюбить. Я испытывал уважение к ней за ту смелость, которая ей понадобилась, дабы согласиться на этот брак ради того, чтобы примирить старых врагов и принести мир на наши земли. Со временем, полагаю, между нами возникло бы подлинное чувство, если и не любовь, то хотя бы привязанность, некая близость…

Он покачал головой, отгоняя воспоминания.

— Но этому не суждено было случиться. Я твердил себе в те дни, сразу после ее гибели, что любил ее… Или по крайней мере, что полюбил бы ее, если бы она осталась в живых, и использовал это как оправдание, чтобы не вступать больше в брак из одного лишь политического расчета. И когда я встретил Росану, то меньше всего собирался влюбляться в нее.

— Она такая.., необычная, — прошептала Аракси, не глядя на него.

Келсон поднял голову, изучающе глядя на ее профиль, выделявшийся на фоне пламени очага, невольно сравнивая ее с темноволосой Росаной. Воистину, они были совершенно непохожи друг на друга.

— А говорила ли она с вами обо мне? — осмелился он спросить.

Аракси чуть заметно улыбнулась, не сводя взгляда с изящных рук, сложенных на коленях.

— Она говорила много добрых слов о короле Гвиннеда, о его любезном обхождении и чувстве чести, и о том, как он нуждается в королеве, которая станет править рядом с ним, — сказала она. — Однако о Келсоне-мужчине она не говорила почти ничего. Полагаю, очень трудно петь хвалу своему возлюбленному другой женщине, одновременно испытывая надежду и боль потери.