Там есть люди, которым это было бы очень выгодно… Точно так же, как выгодна им была бы и ваша гибель.

— В первую очередь это относится к Махаэлю, — прошептал Морган.

— Я этого не говорил, — возразил Азим. — Однако если он и впрямь несет за это ответственность, то теперь он будет тянуть время и выжидать, пока не сможет привести в исполнение куда более хитроумный замысел. Большинство жителей Торента искренне радуются возвращению своего короля, и потому он не захочет рисковать, открывая свое подлинное лицо. И без того ходит немало слухов относительно его вины в гибели юного Алроя.

— Но разве не будет слухов, если он что-то предпримет во время церемонии возведения Лайема на престол? — спросил Дугал. — Разве это не сочтут предательством или объявлением войны?

— Разумеется, — согласился Азим. — Но если тем самым Махаэль сможет захватить в свои руки всю магическую мощь Фурстанов, то кто тогда осмелится восстать против него? Он сделается королем по праву сильного, а не просто регентом.

— Боже, во что я вмешался!.. — пробормотал Келсон.

— Да, ситуация опасная, — подтвердил Азим. — Но ведь вам и прежде это было отлично известно.

Тем не менее, на вас лежит долг перед вашим вассалом, Лайемом Торонтским. — Он немного помолчал.

— Но сегодня, полагаю, вы должны также исполнить долг перед Гвиннедом.., куда более личный. Долг сердца.

То, как Азим напомнил об истинной цели своего визита, неприятно поразило Келсона, и все прежние страхи вновь вернулись к нему.

— Сердце тут ни при чем, — с трудом выдавил он.

— Речь идет лишь о короне, Азим, и вам это прекрасно известно, точно так же, как и то, к чему мое сердце стремится на самом деле…

— О, да, я знаю, милорд, и от всей души сожалею, что так случилось.

Больше он не добавил ни слова, и Келсон с глубоким вздохом покосился на Моргана с Дугалом, которые бесстрастно наблюдали за королем, а затем, решительно кивнув, взял корону с каминной полки и надел ее на голову.

— Ну что ж, тогда я исполню свой долг.

Первый, кого он увидел, была его тетушка Сиворн, ожидавшая в той комнате, куда их привел Азим. Когда они вошли, она грела руки перед очагом, ибо ночной воздух нес от моря прохладу, и плечи ее укутывала длинная теплая шаль. Вуаль была откинута, и заплетенные в косу светлые, тронутые сединой волосы в свете камина поблескивали, точно расплавленное золото. При приближении Келсона, она обернулась и молча протянула ему обе руки. Он взял их в свои и поцеловал по очереди, затем отступил на шаг, чтобы взглянуть на нее.

— Я привел с собой герцогов Корвинского и Кассанского, — сказал он, указывая на обоих своих спутников, заметив вопрошающий взгляд Сиворн. — Кроме них, я пока никому ничего не сказал.

Женщина чуть заметно улыбнулась. На таком близком расстоянии, даже при свете очага он заметил, что она выглядит куда старше, чем ему показалось сегодня днем.

— Герцога Корвинского я помню, мы встречались много лет назад, — промолвила она вполголоса. — Ричард считал его одним из самых многообещающих оруженосцев при дворе… И, судя по всему, так оно и вышло. Говорили, будто именно ему вы обязаны своей короной.

— И он не раз спасал мне жизнь, — подтвердил Келсон.

— И я также слышала много хорошего о герцоге Кассанском… И о его отце, — продолжила Сиворн. — Но скажите мне, Келсон, неужто вы думаете, что нуждаетесь в поддержке Дерини, чтобы говорить с моей дочерью?

При этих словах она не переставала улыбаться, но Келсон невольно опустил глаза.

— Прошу простить меня, — прошептал он. — Но я так плохо помню ее. Кажется, детьми мы играли вместе.., но больше ничего. А это было очень давно, и сейчас мое сердце.., не совсем свободно.

— Сердца королей редко знают полную свободу, — отозвалась она, пристально вглядываясь в его лицо, — точно так же, как и сердца королев. Но Халдейны всегда исполняли свой долг.

Он молча кивнул.

— Аракси ждет вас в соседней комнате, — промолвила Сиворн негромко. — А мы с вашими спутниками останемся здесь.

Келсон легонько постучал в дверь, которую указала ему Сиворн, затем проскользнул внутрь. На другом конце комнаты худощавая светловолосая девушка стояла в тени оконной ниши, кутаясь в длинную шелковую шаль, поверх которой волной рассыпались золотистые волосы, доходившие ей до пояса.

При появлении Келсона она обернулась, и постепенно он смог лучше разглядеть черты ее лица, в особенности когда она двинулась ему навстречу и ее осветил огонь очага, над которым горели несколько свечей и две масляные лампы. Она присела в грациозном поклоне, прижав правую руку к груди. Когда она подняла на него взор, Келсон заметил, что глаза у нее очень светлые, светло-серые, как у него самого, и она была куда красивее, чем он смел надеяться.

— Вы.., вы выросли, — произнес он неловко, толком не зная, что сказать.