Он вновь бросил взгляд на Нигеля, который, потянувшись куда-то назад, достал скрученный лист пергамента, украшенный печатями, свисающими на Длинных шнурах, и передал этот документ королю.

Келсон даже не стал его разворачивать, а лишь продемонстрировал пергамент Джатаму, который, неуверенно глядя на короля, вытянул руку.

— Сейчас можешь не читать, — заявил король, в то время как Джатам в изумлении взирал на него. — Уверен, что ты и без того каждый день видишь достаточно королевских указов в моей канцелярии и вряд ли захочешь знакомиться еще с одним в свою первую брачную ночь.

Он наградил Джаннивер любящей улыбкой, прежде чем продолжить:

— Достаточно сказать, что с согласия и искреннего одобрения герцога Кассанского, — он указал на Дугала, который, не поднимаясь со стула, отвесил поклон всем присутствующим, — с нынешнего дня я возродил древнее баронство Килшейн, что в герцогстве Кирни, и сделал тебя, Джатам, бароном Килшейнским.

Он не обратил никакого внимания на удивленный возглас, вырвавшийся из уст своего бывшего оруженосца и его невесты.

— Отныне, разумеется, тебе принадлежит также Килшейнский замок, все причитающиеся подати и доходы, ведь в конце концов, отныне ты должен содержать баронессу… Хотя я все равно надеюсь, что вы двое каждый год будете как можно больше времени проводить при дворе. Я бы с удовольствием сделал бы тебя графом, Джатам, ведь некогда, если помнишь, Килшейн был графством, хотя времена эти миновали давным-давно… Но Нигель разумно предложил, что следует сперва позволить тебе проявить себя как простому барону.

При этих словах короля все радостно засмеялись и в знак одобрения принялись хлопать ладонями по столу. Заплаканная Джаннивер крепко взяла под руку супруга, в то время как Джатам вертел в руках пергаментный свиток, словно не в силах поверить своему счастью.

— Сир, я…

— — Нет, ни слова больше. Этот титул принадлежит тебе… Мой свадебный дар вам обоим. Завтра, на собрании двора, мы утвердим его официально. Утром или, возможно, после обеда, в зависимости от того, к какому времени вы наконец выберетесь из покоев для новобрачных, — добавил он, лукаво подмигнув.

— Впрочем, не тревожьтесь ни о чем. Ваш сюзерен позаботится обо всех этих докучливых деталях.

— О да, разумеется, — подтвердил Дугал, который явно был точно так же, как и король, доволен, что ему позволили проявить душевную щедрость.

— О, сир, мы нижайше благодарим вас, — с трудом выдавил Джатам, и молодожены уселись на место, обмениваясь изумленными взглядами.

— Не за что, дорогие мои, — отозвался Келсон, чувствуя себя почти счастливым, и вновь поднял бокал. — А теперь самое время встать и выпить за здоровье невесты. — Он помолчал, ожидая, пока все поднимутся на ноги. Все, кроме Джаннивер, которая сидела, утирая рукавом уголки глаз.

— Представляю вам невесту, баронессу Килшейнскую, и пусть их жизнь с бароном будет долгой, счастливой и полной процветания. — Король поднял кубок. — За невесту!

— За невесту! — хором поддержали его все присутствующие и также высоко подняли бокалы, прежде чем осушить их до дна.

После того, как они выпили, а потом еще раз за здоровье короля, по предложению уже слегка пришедшего в себя барона Джатама, гости вновь расселись по местам и принялись лакомиться сластями и засахаренными фруктами, в то время как невеста угощала жениха медовым пирогом. Вино текло рекой, но Келсон почти сразу же поспешил удалиться в свои покои, не забыв перед этим поблагодарить музыкантов и одарить их серебром, а затем послал пажа, чтобы попросить Росану зайти к нему, прежде чем она покинет замок. Она явилась вскорости, но ее явно немало смутило это неожиданное приглашение.

— Спасибо, что пришла, — сказал он, после того как она поприветствовала короля церемонным поклоном, а паж закрыл за собой дверь. — Я хотел сообщить тебе, прежде чем уеду в Торент, что часовня, посвященная святому Камберу, почти завершена.

По-моему, Дункан обсуждал с тобой этот вопрос.

Мне бы очень хотелось, чтобы на ее освящении присутствовали Служители святого Камбера.

Опустив взор, она вздохнула.

— Государь, я уже сказала вам, что буду там в этот день. Но вам не стоит устраивать наши встречи наедине, ибо это лишь причинит боль нам обоим. Я уже сказала вам, что больше никогда не выйду замуж.

— И я вынужден тебе верить, — произнес он негромко, — и, полагаю, что со временем мне придется это принять. — Он вздохнул и отвел глаза, не в силах взглянуть на ее нежное лицо, озаренное отблеском свечей. — Однако не могу обещать, что сердце мое когда-нибудь смирится с этой мыслью. Как ты можешь просить меня разорвать те узы, которыми мы были связаны с тобой?..

— Но их необходимо порвать, сир, — прошептала она. — И вы должны связать себя подобными узами с другой женщиной, ради блага вашего королевства.

Ваша королева должна быть для вас на первом месте.

— Но та королева, которую я желал бы себе, всегда была верна моему королевству, даже когда полагала, что правитель его мертв, — возразил Келсон, наконец заставив себя взглянуть на нее. — Неужели ты этого не понимаешь?

Она заметно побледнела, и теперь темные глаза ее казались черными провалами в белой маске, в которую превратилось ее лицо.

— Я понимаю только одно: что та женщина, которую вы желали сделать своей королевой, утратила веру в вас. Она предала вас, — потерянным голосом промолвила Росана. — Вы заслуживаете лучшего. Гвиннед заслуживает лучшего.