— Это широкий кристалл, или ширал, Брэн, — тихо произнес Венцит. — Ширал давно известен в оккультных кругах из-за особой чувствительности к энергии, излучаемой Дерини. Смотрите, когда я держу его в руке, он светится. Любому Дерини достаточно немного сосредоточиться, чтобы кристалл вот так ожил. — Он посмотрел на Брэна. — Снимите перчатки.

Брэн мгновение колебался, затем, нервно сжав губы, стянул перчатку с правой руки. Венцит держал цепочку за самый конец, поднося кристалл к ладони Брэна; через мгновение тот почувствовал холодное прикосновение камня к коже и вздрогнул. Когда Венцит отпустил цепочку, свет в янтаре померк и пропал. Брэн с немым вопросом поднял на Венцита глаза.

— Не обращайте внимания. Теперь прошу вас закрыть глаза и сосредоточиться на кристалле. Представьте себе, что тепло из вашей руки переходит в камень и, согревая его, заставляет светиться. Вообразите, как свет собирается в кристалле, как он насыщается вашей энергией.

Брэн старательно делал все, что от него требовали, а Венцит внимательно следил за мертвым кристаллом, лежавшим в его ладони. Шло время, но ничего не менялось, и Венцит уже нахмурился, как вдруг янтарь ожил, начал слабо светиться. Венцит задумчиво сжал губы и коснулся руки Брэна. Тот вздрогнул, открыл глаза и увидел, что кристалл светится. Янтарь снова исчез в ладони Венцита.

— Он светился! — восхищенно прошептал Брэн.

— Да. Но это еще не значит, что вы — настоящий Дерини. — Глядя Брэну в лицо, Венцит улыбнулся, понимая, что сейчас навсегда завладел этим человеком. — Не огорчайтесь. Вы можете овладеть силами Дерини во всей полноте, как это удавалось людям древности, скажем, времен Реставрации. Возможно, так оно и лучше. Вам предстоит научиться тому, что Дерини получают от рождения. Людям достаточно волевым это обычно по силам, они легко обучаются всему.

— Что это значит?

Венцит медленно встал, держа широкий кристалл за цепочку.

— Это значит, что следующим шагом станет чтение ваших мыслей. Я должен изучить ваши возможности, чтобы понять, каким образом лучше передать вам наше могущество. Не хочу сейчас затруднять вас подробностями. Короли Гвиннеда проделывают это из поколения в поколение, так что ничего опасного в этом нет. Вы можете остаться здесь на ночь?

— Я не собирался, но…

— Но по здравом размышлении останетесь, — окончил за него Венцит и многозначительно улыбнулся. Обойдя стол, он присел на его край, слева от Брэна. — Я отошлю назад капитана, чтобы он успокоил ваших людей. К сожалению, вы вывели из строя моих; мой зять, герцог Лионель, получил от меня силы Дерини так же, как вскоре получите вы, и если бы вы его не усыпили, я мог бы передать сообщение через него. Но теперь он будет не в себе еще несколько дней, пока не кончится действие зелья. Что ж, такова иногда цена, которую приходится платить за наше могущество, и он это знает. Сядьте удобно и расслабьтесь, пожалуйста.

— Ч-что вы собираетесь делать? — растерянно прошептал Брэн, от удивления вовсе потерявший способность следить за логической нитью разговора.

— Ну я же сказал вам: прочесть мысли. — Венцит повел рукой, и камень стал медленно раскачиваться перед глазами Брэна. — Так садитесь же удобнее и расслабьтесь. Если вы будете напряжены, у вас разболится голова. Не противьтесь, и нам обоим будет легче.

Брэн тревожно зашевелился в кресле, как будто хотел что-то возразить. Венцит нахмурился, его лицо стало суровым; он холодно произнес:

— Послушайте же, граф Марлийский! Если мы отныне союзники, не худо бы кое в чем доверять мне. Сейчас это как раз необходимо. Не заставляйте меня применить силу!

Брэн глубоко вздохнул.

— Простите. Что я должен делать?

Заметно смягчившись, Венцит вновь стал раскачивать янтарь, другой рукой мягко толкнув голову Брэна на спинку кресла.

— Расслабьтесь и доверьтесь мне. Смотрите на кристалл. Смотрите и слушайте мой голос. Смотрите, как кристалл раскачивается, туда-сюда, туда-сюда, и ваши веки становятся тяжелыми — такими тяжелыми, что вам хочется закрыть глаза. Закройте их. Вас охватывает чувство покоя, вы не можете пошевелиться. Представьте себе темную ночную комнату: темные стены, темная дверь. А теперь эта дверь приоткрылась и за ней — холодный-холодный мрак…

Глаза Брэна закрылись, и Венцит опустил кристалл. Коснувшись пальцами каждого его века, он прошептал заклинание, закрепляющее транс. Он долго стоял в безмолвной тишине, наконец его глаза блеснули холодным огнем, и Венцит окликнул своего подопечного:

— Брэн?

Глаза Брэна открылись, и он некоторое время озирался, вспоминая, что же произошло. Увидев Венцита, стоявшего все на том же месте, увидев дружелюбное выражение на его лице, он сумел спокойно оценить положение. Брэн больше не испытывал страха, глядя на Венцита; напротив, он чувствовал какую-то странную близость к этому человеку, хотя сейчас тот знал все, что можно было знать о нем, Брэне Корисе, графе Марлийском.

Нет, это не было ощущение зависимости от него и не вызывало раздражения. И не то чтобы Венцит Торентский очаровал его, назвав своим союзником. Скорее это было ощущение полного взаимопонимания, какого-то удовлетворения — а он-то боялся, что, напротив, почувствует после пережитого испытания неприязнь к Венциту. В нем, Брэне Корисе, что-то изменилось, его наполняло что-то, чего он не мог назвать по имени. Он явственно ощущал прилив каких-то неведомых сил и нашел это ощущение приятным.

Венцит пошевелился, и это вернуло Брэна к реальности.