Только приятно, очень приятно было еще хоть чуть-чуть понадеяться, что их ведут домой.

Атаман Пуков сзади споткнулся, чертыхнулся и вдруг воскликнул:

– Товарищи, а давайте по такому случаю споем? Что-нибудь такое боевое, веселое, дудковское...

– Мишка, тебе не кажется, что нас ведут куда-то в еще большую глубь? спросила Катя.

– Кажется. Проклятый дед... Он резко остановился. Шедший следом Володя наткнулся на него.

– В чем дело?

– Это я тебя должен спросить - в чем дело? Куда нас ведут?
– прошипел Шмидт.

– Куда надо.

– Вперед, вперед, товарищ Шмидт!
– заорал атаман Пуков.
– Где ваш дудковский, то есть зотовский энтузиазм? В рай все-таки идем. В Соленую пещеру. Вперед, заре навстре-ечу, товарищи в борьбе...

– Как...

– Давай, Шмидт.

Тон голоса Володи изменился и уже не обещал ничего хорошего. В ребра Мише уперлось вороненое дуло пистолета. Ноги сразу сделались ватными. Ребенок у Кати на руках, почувствовав неладное, проснулся и заплакал. Мать покрепче прижала его к груди.

– Тише, Ванечка, тише. Уже недолго осталось.

– Пришли, - обернулся охранник, шедший первым.

Спуск по зыбкой тропе, явно проложенной по осыпи обвала, закончился тупиковым гротом. Охранник укрепил на возвышении большую толстую свечу и зажег ее.

В самом центре грота имелось неширокое отверстие колодца. Над ним на толстой металлической раме был укреплен тоже металлический ворот с деревянной бадьей, висевшей на двух толстых канатах, тянущихся к двум шкивам с ручками.

– Ура, товарищи, ура, - не унимался Пуков,- Все сразу в лифте уместимся? Женщины, старики и дети должны первыми.

Трое охранников быстро заняли места по периметру небольшого грота и взяли автоматы наизготовку. Володя с иезуитской улыбочкой подошел к опускательной конструкции.

– Ну, добро пожаловать. Первые четверо - женщины и хорунжий с есаулом.

Катя с ребенком на руках прижалась к Мише.

– Это всё?
– спросила она в нелепой надежде, что Володя может знать хоть какой-то ответ.
– Зачем тогда нужен был весь этот маскарад? Зачем он нам дал с собой фонари, еду и пеленки? Ведь оттуда нет никакого выхода. Я смотрела по карте. Там внизу Соленая пещера, откуда никто и никогда не возвращается.

Те, кому было указано, уже заняли свои места в раскачивающейся бадье. Над ее краем торчали их улыбающиеся головы.

– Давай.
– Володя подошел к Кате и протянул руку.

– Не давай, - сказала Катя. У нее задрожал голос. Никак не получалось сделать его властным, как когда-то.
– Нам не сюда. Зотов приказал тебе отвести нас к выходу. Село Мочилы.

– Это тебе он так сказал, детка. А мне он приказал доставить вас сюда. Давай, не бойся. Это же рай. Смотри - они не боятся. Ну?

– А не пошел бы ты в жопу, Володя.

Рот гонца открылся в беззвучном гневе. Он попытался вырвать ребенка из рук матери, но она держала его крепко. Миша выскочил из-за ее спины и врезал Володе кулаком в нос. Сбить с ног толстяка с одного удара не получилось. А для второго не хватило времени. Подскочивший сзади охранник со всей силы огрел Шмидта по затылку прикладом...

– Не стреляй, - успел он расслышать голос Володи. Миша пришел в себя от легких ударов по щекам. Над ним сидел атаман Пуков.

– Ну что вы, товарищ Шмидт? Не по-зотовски это как-то и не по-дудковски. Мы должны с радостью идти на заслуженный отдых. Неужели вам ничего не рассказывали - как замечательно в Соленой пещере? Там такой воздух! И вещи эти не нужны. Чего вы так вцепились в лямку вашего стандартного войскового вещевого мешка? Там будет всё необходимое.

Михаил поднялся, одной рукой потирая раскалывающийся затылок. Крови, кажется, не было. Шерстяная шапочка смягчила удар.

Потом он понял, что Кати с младенцем тут уже нет. Из колодца глухо доносился плач ребенка. "Хоть не очень глубоко, - догадался он.
– Преисподняя преисподней".

Придется и ему туда. Придется и там горя хлебнуть.

"Там монстры, а тут психи", - всплыли в памяти слова умиравшего древнего физика Петра Ивановича Захарьина. Бог даст, та капля горя будет последней.

– Пойдемте, пойдемте, - обнял его Пуков и повел.
– Да бросьте вы свой мешок.

Но он держался за лямку мертвой хваткой. Двое отставных подземных рабочих уже сидели в бадье. Атаман запрыгнул туда с неожиданной ловкостью. Миша взялся за край бадьи и обернулся к Володе: