– Катя!

– Здесь я.

Это было произнесено самым тихим интимным шепотом, в самое ухо. В этом кошмарном многостраничном сне его мучали, преследовали, пугали неисчислимые человекообразные чудовища, порождения похотливой тьмы. Все средства бега и борьбы были исчерпаны. Гибель с остановкой сердца была неминуема. Оставалось последнее средство спасения - позвать на помощь Катю.

А она была рядом. Такая теплая и надежная...

Это было произнесено шепотом, но он услышал. Тихонько вякнул ребенок. Далеко внизу, где уже заканчивалась осыпь, в теснине между каменными, колоннами, покрытыми белым налетом, блеснули два человеческих глаза.

Миша торопливо спустился, съехал вниз. Догадался осветить на мгновение себя, чтобы Катя убедилась - это он. Катя сидела на корточках, втиснувшись между глыбами, и кормила сына, чтобы криком не выдавал их присутствия. Ее грудь мелко тряслась от бешено колотящегося сердца.

– Миша, мы... еще живы?
– с трудом выговорила она. Тяжелый, будто пластилиновый язык еле ворочался во рту.

Шмидт шнырял во все стороны лучом, повернувшись к Кате спиной. Безглазые разновеликие монстры попадались на почтительном удалении и пока не приближались.

– Чудо, Катя... Кому-то пока еще нужны наши жизни.

Он повернулся, снова осветив ее. Катя с глупенькой улыбкой указала глазами на засыпающего ребенка, блаженно вцепившегося в набухший сосок. Ему нужны.

– Заканчивай, Кать. Давай выбираться отсюда, раз живы.

– Как?

– Не знаю. Как попали сюда, так и выбираться. Что еще придумаешь?

Луч фонаря пополз вверх по песчаной горе, прокладывая им маршрут. Один раз наткнулся на что-то белое, фрагментарное, - видимо, человеческие кости. Потом мелькнуло голое существо, волокущее за ноги другое. Там, где гора заканчивалась, чернело что-то вроде отверстия идущей вверх трубы, но разглядеть подробнее было невозможно. Надо было карабкаться по песку вверх метров пятьдесят.

– Пошли, - поторопил он ее.

– Я боюсь.

– Ты рехнулась?

– Я боюсь.

– Когда у меня кончатся патроны, нас просто сожрут.

– Пусть...

– Идиотка... А ну встать!
– он чуть ли не закричал.
– Давай туда, Миша снова осветил дорогу до отверстия колодца, - вверх. Я буду держаться за тобой и светить. Быстро!

– Но там эти, с автоматами.

– А тут что, лучше?

Катя заправила одежду и, прижав ребенка к груди, шагнула к подножию песчаной горы. Миша время от времени уводил луч из-под ее ног, показывая дальнейший путь. Там препятствий, кажется, не наблюдалось.

Катя шла, карабкалась по неверной осыпи, не спуская глаз со светового пятнышка. Она часто оглядывалась по сторонам, хотя ничего там разглядеть не могла. Иногда оборачивалась, чтобы убедиться - ее мужчина здесь, идет след в след, никуда не делся.

Кроме звука их шагов и тяжелого дыхания, Соленая пещера постоянно рождала в своей царящей темноте хрипы, стоны, чавканье. И все это было опасным.

Когда Шмидт уводил фонарик в сторону, Катя останавливалась, тоже вглядываясь туда.

До середины пути их миловало. Никто не приближался. Потом шум сыпучих шагов слева заставил Мишу посветить туда. Совсем некрупное безглазое направлялось явно в их сторону. Зафиксировав на нем луч, Шмидт выстрелил. Промах. Но резкий звук теперь заставил существо остановиться и отпрыгнуть в сторону, в безопасный мрак. Наверное, это детеныш безглазых. Ну конечно, должны же у них быть детеныши.

– Что там?
– Катя застыла на месте, отшатнулась назад, стараясь прижаться спиной к Мише.

– Ничего, ничего. Давай вперед. Уже немного осталось.

Мужчина, конечно, не считал выстрелов и с досадой подумал, что у самой цели патронов может не хватить. Вспомнив про запасную обойму, он сунул руку в карман штанов. Слава богу, на месте.

Вот осталось пятнадцать метров, четырнадцать, тринадцать, двенадцать... Двое решившихся спастись обливались потом в нежаркой пещере, одолевая самую высокую гору преисподней. Вдруг словно из песка прямо перед Катей вырос безглазый монстр. Он даже не весь уместился в фокусе светового пятна. Глухо зарычав, существо растопырило руки и чуть присело для прыжка.

Страшно завизжав, Катя отвернулась от него, чтобы снова бежать вниз. В унисон ей завизжал и проснувшийся ребенок. Но она наткнулась на Мишу.

– Стоять, - прошептал он и положил руку с пистолетом ей на плечо.

Шестым чувством он догадался, как нужно выживать, выцарапывать у смерти секунду за секундой. Не поддаваться эмоциям, не бояться. Страшнее уже ничего не будет. Он так решил и успокоился. Думать только о патронах. Целиться. Стрелять без промаха.

Только в первый момент показалось, что монстр совсем рядом. У нормальных людей было целых три метра и две секунды форы.

Миша уговаривал свою правую руку у Кати на плече не дрожать. Через другое плечо он светил фонарем. Плавно нажал указательным пальцем.

Существо не успело прыгнуть, иначе опрокинуло бы их в любом случае. Пуля разорвала кожистую оболочку на глазнице, и житель преисподней увидел рудиментом зрения единственную вспышку света в своей жизни. Человеческая женщина оглохла от выстрела.

– Можно идти?
– жалобно спросила Катя, точно дожидалась зеленого сигнала светофора.

– Можно.