Шрифт:
— Сможешь отрастить новые крылья?
— Смогла бы, будь у меня Сфера. Или куда больше сил. Я пустая.
— Плохо.
— Поможете мне немного подровнять их? — сказала она, приподняв один из обрубков.
— Гама…
— В нашем положении они мне будут только мешать. Пожалуйста…
— Хорошо, — вздохнул я и извлек клинок. — Закусишь что-нибудь?
Она нарвала себе букетик роз и, сжав колючие стебли зубами, проговорила:
— Бефте со фсей сивы!
Зажмурилась и отставила окровавленный обрубок в сторону.
Я же перехватил меч, зарядил его энергией и занес лезвие над крылом. Бить надо наверняка. Раз и нету!
Черт, а какие же они были красивые, когда Гама поднимала их…
Так, нечего сентиментальничать! Нам нужно покончить с этим делом и побыстрей. А потом рвать когти к кольцу оцепления.
Размахнувшись, я отсек крыло с одного удара. Брызнула кровь, Амальгама сильно дернулась, но с ее плотно сомкнутых губ не слетело ни звука.
Быстро придя в себя, она прижала руку к короткому обрубку, который торчал у нее из лопатки. Миг, и он рассыпался у нее в пальцах.
Посмотрев на меня мокрыми глазами, она подставила мне второе крыло и снова зажмурилась.
Я снова ударил, и второй обрубок крыла упал на землю. Амальгама еле слышно вскрикнула. На этот раз ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.
Собравшись с силами, она снова «убрала» лишнее, выплюнула букетик и, покачиваясь, начала подниматься.
— Спасибо, — сказала нексонианка, когда я помог ей встать на ноги. — А теперь уходим. Старайтесь громко не разговаривать. Тут у каждой стены есть уши.
— Где кольцо, знаешь?
— Конечно. Там, — и она указала далеко вперед, где виднелись серые руины некогда жилых домов, развалины златоглавого храма с пробитым куполом, река, разделяющая город надвое, остров посередине раздавшегося русла, а также розы, розы и розы до горизонта…
И больше ничего.
— Ты хорошо знаешь эти улицы?
— Да, мы с Михаилом Александровичем тут изрядно помотались… Пойдемте, нельзя терять времени.
И тут же, слегка пошатываясь, она двинулась к краю крыши. Порыв ветра взметнул ее длинные волосы. Нексонианка вытерла испарину и продолжила путь к пожарной лестнице, хлопая по крыше босыми ногами.
— Тяжело? — спросил я, догнав подругу.
— Полет вытянул из меня все до капли, — обернулась она на ходу. — Да и износилась я знатно.
С этими словами она коснулась раны на лопатке. Я промолчал.
Ловко перемахнув через край крыши, Гама выбросила нити и исчезла за парапетом. Я взобрался на лестницу и посмотрел вниз.
Нексонианка бежала по стене, раскинув руки в стороны. Нити сверкали вокруг нее как паутина.
До низа она добралась за считанные секунды, ловко соскочила — Пух! — и приземлилась на ноги. Лепестки роз полетели в разные стороны.
Подняв голову вверх, Гама кивнула и поманила меня за собой.
Да уж… Только что кривилась от боли, а тут на тебе — уже трюки выделывает! Показушница!
Ну ладно. А мы спустимся более проверенным методом.
— Василий, если ты не дашь мне Сферу, я найду ее сама! — шипела Настя в лицо Зубру уже битый час.
Дворецкий стоически молчал.
В кабинете горничные оперативно навели порядок, но со «звездой» на полу так и не смогли справиться. Все предыдущие разы после открытия портала Михаил Александрович приказывал перекладывать паркет, но сейчас на это не было времени.
Нужен новый ковер, и срочно. Не дай бог сюда заявится очередная «проверка» во главе с инквизитором.
Сидящий на столе Красавка смотрел на старания горничных унылым взглядом, грустно подвывал и глодал косточку.
— Где Сфера?! — кипятилась Настя, бросаясь от полке к полке и наводя еще больший беспорядок.
— Анастасия Михайловна, это книжный стеллаж, — отозвался дворецкий. — Сферам нечего делать в разделе исторической литературы.
Красавка провожал девушку грустным взглядом и временами вилял хвостами. Косточка шлепнулась об пол, но зверек даже не обратил на нее внимание.
— Хозяин… Пух, и нет хозяина…
— Так где она?! — развернулась Настя и уперла руки в бока.
Но Зубр даже бровью не повел. «Терпение и труд все перетрут» — таков был девиз, с которым ему довелось прошагать всю жизнь и выдержать немало всякого дерьма.
А на службе у Скалозубовых что труд, что терпение необходимы как воздух.
— Все имеющиеся у нас Сферы заперты в кладовой, в сейфе, — сложил Зубр руки за спиной. — И по правилам выдавать я имею право их только хозяину. Больше ни одной живой душе.