Близко к потрескавшимся стенам мы старались не подходить, а то еще и в самом деле рухнут нам на головы. Но и на открытую местность соваться опасно. Прямо в асфальтовых дорожках темнели огромные дыры, из которых постоянно доносились какие-то шорохи. Черные провалы окон словно следили за каждым нашим шагом.

Дело клонилось к вечеру, но ни людей, ни животных нам так и не встретилось. Зато трупы и истлевшие кости попадались каждый шаг, и половина останков была закована в броню ликвидаторов.

Тела лежащие в зарослях роз, припорошенных пеплом? Был бы я художником, не вылезал бы из этого печального города.

— Долго еще? — спросил я Гаму.

— Сейчас пройдем вон тот дом, — ткнула она пальцем в пятиэтажку впереди. — А там уже река недалеко. Пересечем ее, а потом прямая дорога до окраин.

— Хорошо, — кивнул я и присмотрелся к руинам, окружавшим уцелевший дом.

От него и дальше в сторону тянулась борозда шириной метров в десять. И она напоминала отпечаток… шины?!

— Вам не показалось, — сказала моя спутница, словно читая мои мысли. — Тут безобразничало Колесо вроде того, что мы видели на Нексусе. Его след тянется по всему городу. Вернее, их.

Мне даже было страшно представить, что тут пережил отец и остальные ликвидаторы во время «Омской авантюры». Наша битва с Монолитами и Дивом просто детский лепет. Здесь дома, похоже, сносили с наскока, а потом как ни в чем не бывало бежали дальше.

— А они еще здесь? Вернее, то что от них осталось?

— Да, возможно, остатки одной из этих жутких машин еще нам попадутся, — бросила Гама.

Интересно посмотреть поближе на эту штуковину.

Мы дошли до чудом сохранившегося дома, и тут земля заходила ходуном и сзади раздался громкий треск.

— В подъезд! — крикнул я, и мы быстро вбежали внутрь и закрыли дверь.

Чуть-чуть приоткрыв ее, я выглянул в щель.

В полусотне метров от подъезда, в том месте, где мы совсем недавно проходили, грунт резко просел и образовался провал. Тут же в груде битого асфальта показалась отвратительная морда со жвалами, а затем и вся многоножка длинной метров десять. Ее спина засверкала металлом в свете заходящего солнца. Жгутики и ножки мерзко шевелились.

Осмотревшись, она снова сунула морду в землю и начала закапываться. Через несколько секунд вильнула хвостом с гигантским жалом и пропала.

Стоило нам с Гамой перевести дух, как рядом с первым провалом снова просел грунт, и из земли вылезла еще одна многоножка.

Она отряхнула с себя землю и начала, энергично работая маленькими конечностями, выбираться из ямы и двигаться к нашему подъезду. Сегмент ее тела показывался за сегментом, а она все лезла и лезла.

Сука, и когда она кончится? Уже метров двадцать!

Я потянулся к рукояти меча, но Гама сжала мою руку.

— Не надо, — шепнула она мне. — Убьете одного и всполошите всю стаю. Уйдем подальше.

И потянула меня в глубину подъезда. Мы поднялись на лестничную клетку, и я, подтянувшись на трубе, аккуратно выглянул в окно.

Тварь сидела во дворе и с подозрением поглядывала в нашу сторону. А потом, щелкнув жвалами, принялась закапываться в землю.

Через несколько секунд на ее месте остался лишь черный холмик.

— Он что нас услышал? — шепнул я Гаме.

— Возможно, он почувствовал наши шаги. К вечеру они выбираются повыше.

— Хитрая зараза.

— Мы должны спешить. Ночью здесь будет еще опасней. Нам предстоит преодолеть реку, а там как повезет. Ближайший блокпост на севере.

— Веди. К закату необходимо убраться отсюда, кровь из носу. Мне еще на поезд надо успеть! Мне и сестре… Черт, совсем забыл!

И я вытащил телефон. Связи нет.

— Осколок прямо под нами, — пояснила нексонианка. — Здесь ничего не работает так, как надо.

— Замечательно, — вздохнул я и сунул бесполезный «кирпич» в карман.

Снова со двора что-то зашуршало, и мы с Гамой вошли в тамбур. Двери квартир оказалась заперты, но прежде чем возиться с замком я прислушался.

Тишина. Тогда сунул палец в замочную скважину, состарил замок и механизм рассыпался. Еще движение, и я вырвал из двери кучу ржавой пыли.

— Интересный трюк, — хмыкнула Гама.

Дверь скрипнула, и мы вошли. Я присвистнул — на полу лежал сантиметровый слой пыли, но вот обстановка такая, словно хозяева ушли совсем недавно.