Ужин так и заплескался у меня в животе — мы с Лоуви тревожно переглянулись.

— Этого джентльмена, — Рэнд указал на заляпанного грязью дядечку, который стоял, скрестив руки на груди и с перекошенным ртом, — зовут Оливер Мидлтон. Некоторые из вас знают его как Устричника Олли. Сегодня в конце дня он сообщил, что у него украли лодку. Он оставил ее на дальней стороне острова — лодка села на мель во время отлива. Сам Олли решил дождаться на берегу следующего прилива и попытаться снять лодку с мели.

Хани повернулась к облепленному илом незнакомцу.

— Олли, а где ваш второй сапог?

У меня вырвался смешок, и я тут же зажал рот ладонью.

— Это вообще никак не смешно, — заявил Устричник Олли, бросив на меня свирепый взгляд.

— Да, конечно, — подтвердил я, глядя на свои начищенные выходные ботинки.

Устричник Олли шагнул вперед, вытер рот рукою.

— Поехал отмели смотреть, а лодка — хлоп! — и застряла. Бывает, — выпалил он, когда мужчины начали переглядываться, сдерживая улыбки. Все знали, что только неумелые моряки застревают в иле во время отлива. — Сперли лодку! Мало того, — продолжал Устричник Олли, — что день работы насмарку, так еще и сапог утоп!

— Но, Олли, при чем тут дети? — обратилась к нему Хани.

Олли ткнул грязным пальцем в нашу сторону.

— Так эти водяные крысята ее и сперли. Пусть вернут! — Он топнул босой ногой, во все стороны полетели комки ила.

Взгляд Хани упал на Лоуви, на Мейсона, потом остановился на мне.

— Так, рассказывайте.

Первой заговорила Лоуви, но между всхлипами почти ничего невозможно было разобрать:

— Мы… не знали, что это его лодка. Думали… она брошенная.

— А я им говорил, — пробормотал Мейсон.

Я посмотрел на Мейсона. Мышцы у него на щеках напряглись, он крепко сжал зубы.

Олли шагнул к Лоуви, вгляделся в нее.

— Ты ж Даррилова дочка будешь, да?

Лоуви побледнела и тоже уставилась на него молча.

— Гляжу, яблоко от яблони недалеко падает, — процедил Олли злобно.

— Я прошу прощения! — вмешалась тетя Лоуви Сисси. — Это совершенно лишнее. Думайте, что говорите, а то вам придется иметь дело со мной.

Я посмотрел на Лоуви — она стояла ни жива ни мертва.

— Простите нас, пожалуйста, сэр! — обратился я к ловцу устриц. — Мы ничего не хотели воровать. Правда. Мы подумали, что лодка брошенная. Ну, какая-то облезлая посудина, вся грязная, в птичьих какашках. Рядом никого.

Я услышал, как некоторые из стоявших поблизости взрослых тихонько прыснули. Устричник Олли пресек смех свирепым взглядом.

— Мистер Мидлтон, — невозмутимым голосом произнес полицейский. — Мы выслушали показания всех троих несовершеннолетних, причастных к делу. Лодку вы получили обратно. Собственно, даже в лучшем виде, чем оставили.

В ответ на это Устричник фыркнул.

— А за беспокойство? Я ее сколько часов искал.

— Мистер Симмонс уже предложил заплатить вам за доставленные неудобства и упущенное рабочее время. — Полицейский указал на папу Мейсона.

Устричник Олли хмыкнул и потер подбородок.

Полицейский переступил с ноги на ногу.

— Давайте решим дело миром, берите лодку и ступайте восвояси. Уверен, вам очень хочется оказаться дома и принять душ после такого-то длинного дня.

— За решетку бы этих мелких негодников, — пробормотал Устричник Олли. — Воры бессовестные.

Тут заговорил Пожарник Рэнд:

— Да ладно тебе, Олли. Они ж не специально. Мы тоже когда-то были детьми.

После этого он повернулся к нам. Я встал по стойке смирно. «За такое правда могут посадить в тюрьму?» — подумал я. И задержал дыхание, да так, что легким стало больно.

— А вам, ребята, скажу как есть, — продолжил Пожарник Рэнд. — Вы поступили необдуманно. И некрасиво.

Инспектор подался вперед — лицо у него было очень серьезным.

— Потерпевший имеет полное право подать на вас иск за кражу личного имущества. Если это случится, вы пойдете в суд и судья вынесет вам приговор, ясно?

— Да, сэр, — прошептали мы все хором.

— Вот и хорошо. Нашли брошенное плавсредство — сообщите об этом властям. Не берите его себе. По счастью, мистер Мидлтон не будет подавать иск, скажите спасибо мистеру Симмонсу.

Я бросил взгляд на мистера Симмонса. Он стоял прямо, расправив плечи, лицо — суровое. Я понял, почему Мейсон так боится сердить своего папу.

— Только чтоб духу вашего больше не было рядом с моей лодкой! — взвизгнул Устричник Олли. — И к устричным отмелям моим тоже ни ногой. А то в следующий раз не буду я таким… добреньким.