Я попытался, но ноги было не поднять. Они застряли в иле.

— Лоуви, мне не вылезти! — крикнул я. Сердце так и колотилось — я представил себе, как уйду в ил с головой и исчезну.

— Без паники! — оборвала меня Лоуви, ставя двигатель на холостой ход. Потом подбежала к носу. — Вылезешь, не переживай. Наклонись вперед, ложись на поверхность.

— Ложиться? — Я затряс головой, спина похолодела от ужаса. — Я только быстрее утону.

— А вот и нет. Это такой прием. Мы его все знаем. Ты мне доверяешь?

Я кивнул.

— Ложись на живот. А потом постепенно высвобождай ноги. После этого ползи к берегу. Там ил более плотный. Оттуда сможешь забраться обратно на борт. Давай, живее!

Я решил довериться Лоуви. Мы же друзья. И еще она хорошо разбирается в жизни в этом болотном краю.

Я нагнулся вперед, лег животом на мягкий ил. И не утонул! Вонючая жижа облепила лицо, я начал шевелить ногами. И вот постепенно их удалось вытащить из вязкого плена! Правда, без кроссовок.

Я подобрался поближе к берегу — здесь ил был плотнее. Снова опустил ноги, сумел встать. Сразу же протянул руку и уцепился за борт, пока лодка не отплыла в сторону. Лоуви схватила меня за запястья, и мы, кряхтя, вдвоем затащили меня обратно в лодку.

— Уф! — выдохнул я с облегчением, плюхнувшись на твердое дно. Я был в иле с ног до головы. Даже на лице грязные разводы.

Лоуви опять рассмеялась — весело, звонко. Встала к штурвалу, посмотрела через плечо.

— Видел бы ты себя. Весь перемазался.

— И воняет тухлыми яйцами.

— Будем считать, что ты теперь наш, болотный.

Я посмотрел на ноги и штаны, облепленные грязью, и тоже рассмеялся. Мне этот титул понравился.

Лоуви очень ловко вывела скиф на глубокую часть протоки. Не могу не признать, меня сильно впечатлило ее мастерство.

— Посмотри, нет ли где течи, — обратилась она ко мне. — Если будем набирать воду, далеко не уплывем.

— Слушаюсь, капитан! — Я подвинул каяки, чтобы как следует осмотреть дно лодки. — Вроде порядок.

— Тогда вперед!

Я вцепился в борт, а Лоуви поддала газу. Плоскодонка так и полетела по протоке, как будто совсем не касаясь воды. В лицо бил ветер, и это было так приятно, что я улыбался не переставая.

— Пошли к причалу Мейсона! — крикнул я. — Он как увидит нас — обалдеет!

Когда мы подошли к причалу, Лоуви сбросила обороты, двигатель теперь тихо урчал.

— Эй! Народ!

Мы обернулись и увидели, что Мейсон стоит на краю своего причала, руки за головой, рот разинут от удивления.

— Говорил, что он обалдеет! — сказал я.

— Гляди, что мы нашли! — крикнула Мейсону Лоуви.

Мейсон подбежал поближе, топая своими большими ногами по деревянному настилу. Когда он приблизился, стало видно, что он обалдел, но не так, как мы думали. Его трясло от злости.

— Вы что натворили? — орал Мейсон. — Угнали лодку?

— Ничего мы не угоняли! — ответил я. — Мы ее нашли. Брошенную.

— Мама увидит — разволнуется. — Мейсон мерил причал шагами, что-то бормоча себе под нос, потом резко остановился. — Нет. Нельзя, чтобы она это увидела. Я не могу ее расстраивать. — Он ткнул в лодку пальцем: — Уберите это отсюда. Живо!

— Погоди, погоди, — попытался успокоить его я. — Мы ее здесь совсем ненадолго оставим. Пока сообразим, что делать дальше. Потом заберем. Да ладно тебе. Ты что, не видишь, как это прикольно? — Я широко улыбнулся.

Но Мейсона это не убедило. Он посмотрел, как я перепачкался, поднял бровь. Потом принюхался, сморщил нос.

— От тебя воняет.

Я рассмеялся, кивнул:

— Илом. Действительно гадость.

Мы с Лоуви вылезли на причал. А потом все трое встали в ряд, скрестили руки на груди и в напряженном молчании стали рассматривать нашу грязную лодочку.

— Здесь ее оставлять нельзя, — объявил Мейсон.

— Ну, я согласен, нужно было спросить твоего разрешения, — сказал я. — Но тебя же с нами не было, а теперь мы уже приплыли.

— Вот и плывите отсюда.

— Я вижу, что ты сердишься, — сказал я.

— Правда? — рявкнул он.

— Да ладно тебе, Мейсон, — вступила в разговор Лоуви. — Такая находка! Просто сокровище!

— Да уж, сокровище, — саркастически заметил Мейсон. — Может, мы с вами на разные лодки смотрим? У этой штуки такой вид, будто ее приволокли со свалки, а потом ее обкакала стая злобных пеликанов. Даже они поняли, какая это гадость. А еще от нее воняет!

От его последних слов мы с Лоуви покатились со смеху.