— Дорогая моя, — он поднялся из-за стола, подошел к женщине, приобнял и поцеловал ручку, — Вы совершенно ценный сотрудник и без Вас редакция просто осиротеет. Так что увольняться не надо. А если для Вас уже трудно выполнять какие-то функции, могу предложить сделать что-то типа секретариата, вас назначить начальником. И под Вашим началом будут трудиться молодые сотрудники. Подумайте над моим предложением. И чтобы лучше думалось, могу добавить, что зарплата будет больше. Я планирую немного увеличить штат, так как есть кое-какие планы по работе нашей редакции.

Когда секретарь ушла, Кирилл остался в кабинете один и смотрел в окно, за которым вечер вступил в свои права. На улице загорелись фонари, со стороны дороги слышались сигналы машин. Шел легкий снежок. И почему-то именно сейчас он явно представил себе Марию. Их последнюю встречу у нее в квартире, их «завтрак», ее раскрасневшееся от секса лицо, горящие глаза.

— Интересно, как она сейчас, — проговорил тихо Кирилл.

Ему захотелось бросить все и поехать к ней домой. Может, ей помощь сейчас нужна, поддержка. Осталась ведь совсем одна.

***

Следующего утра Кирилл ожидал с нетерпением. Он уже придумал, как встретиться с Марией, не вызывая у нее подозрений в том, что он как-то заинтересован в их более близком общении.

Марьяна Валерьевна встретила его с улыбкой. Он попросил пригласить через полчаса к себе в кабинет Звягинцева и его сотрудников на совещание.

Первым зашел главред и занял свое обычное место за приставным столом, слева от Кирилла, достал свою рабочую тетрадь. Следом за ним вошли остальные. Мария переступила порог кабинета последней, немного задержалась, чтобы посмотреть куда ей пройти. Татьяна потащила ее к столу, усадила рядом с собой.

Увидев ее, Кирилл какое-то время не смог даже вздохнуть. Грудь сжало железным обручем. Она изменилась. Разительно изменилась. Даже сейчас, с потухшим взглядом, синяками под глазами, запавшими щеками она выглядела… прекрасно? Да! Именно, прекрасно. Она заметно похудела, изменила прическу, которая ей очень шла и подчеркивала красоту ее лица. Подобранный костюм цвета морской волны и блуза молочного цвета подчеркивали все женские достоинства.

Она села за стол и не смотрела на него, теребя в руках какую-то бумажку. Он сделал вид, что дает всем рассесться по местам, а сам старался привести в порядок дыхание.

Все совещание он делал вид, что не интересуется Марией, старался не смотреть в ее сторону. А по сути, что между ними такого было? Он никогда не говорил ей, что испытывает к ней какие-то чувства, ничего не обещал. Ну стал ее первым мужчиной, но не последним же? Она сама была не против. Так что ничего особенного между ними нет и быть не может. Но почему тогда так тяжело дышать?

Идти на работу не хотелось совершенно. Маша заставила себя подняться с постели, принять душ, выпить кофе. Потом разбудила Руслана, собрала и отвела в садик. Хорошо, что все было рядом и по дороге. В кабинете уже находился Михаил, который что-то строчил на своем ноутбуке, параллельно просматривая фото на своем CANON.

— О, привет, Маша! — Приветствовал ее Сорокин. — Через полчаса в кабинете директора совещание.

Она в ответ молча кивнула головой и разделась, убирала куртку в шкаф.

— Кофе будешь? — спросила Маша.

— Буду. И на Татьяну сделай. Она позвонила, сказала, что чуть задержится.

Через пять минут на небольшом столике в углу кабинета дымились три чашки. Дверь распахнулась и Татьяна тайфуном ворвалась в кабинет.

— Фух, успела! — сказала раскрасневшаяся с мороза девушка, снимая с себя пальто. — С утра в магазине очереди! Представьте — ОЧЕРЕДИ! — Она тряхнула пакетом, в котором оказались печенье, фрукты, конфеты. — Это нам к чаю, Маш, распакуй пока я разденусь. О! Кофеечек!

Мария была благодарна друзьям за то, что они не высказывали своих соболезнований, без которых ее сердце и так продолжало плакать, а просто рассказывали о том, что произошло за эти последние дни. Через полчаса они вместе направились в кабинет нового директора.

Она тысячи раз представляла себе их возможную встречу, как она расскажет Кириллу о сыне, сообщит, что не держит на него зла за то, что тогда не пришел к ней. Долгие годы она ждала, что он все таки позвонит ей, скажет, что был не прав, что не смог тогда прийти по какой-то важной причине. Но он молчал. Ей так хотелось рассказать о том, как рос их сын, каким умным мальчишкой стал, чтобы Кирилл смог им гордиться. Но шло время, Кирилл не давал о себе знать. Со слов Сорокина она знала, что он продолжает работать в главном офисе, что после развода у него были другие женщины. Ее душа застывала глыбой льда после таких новостей и чувства постепенно умирали. Или она хотела верить, что умирают? Последнее время Маше так хотелось увидеться с Кириллом и сказать, что между ними ничего не было и быть не может. Сколько раз она давала себе слово забыть, все забыть и не ждать. Но каждое утро она смотрела на своего Русланчика и понимала, что она не сможет забыть Кирилла, забыть единственную ночь, когда получился такой замечательный сынок. И никогда никто не сможет сравниться с Кириллом в ее жизни. Он навсегда останется ее первым и единственным мужчиной. Вот такая болезненная любовь, которую она никак не могла выдернуть из своего сердца.

И вот сейчас, войдя в его кабинет, она застыла на пороге. Он стал другим. Более красивым, более лощеным, уверенным в себе. Во взгляде появилась какая-то жестокость, холодная сталь. Она поспешила отвести взгляд, чтобы не попасть под гипноз его глаз. Ее снова спасла подруга, которая потянула к столу. Все совещание она сидела, старательно делая вид, что ей все равно. Она до боли кусала губы, сжимала веки, чтобы не потекли слезы. Из сказанного она поняла только то, что пока их увольнять не собираются и их работой в основном довольны. После совещания она поспешила убежать на свое рабочее место. Через минуту вернулась Татьяна: