Тепло в груди распространяется по всему телу, как будто веретено разматывается. Меня пугает это чувство. Я беспокоюсь, что эти недели, проведённые вместе с Кастианом, сделали меня терпимее к его прошлому. Но если Кастиан не заслуживает прощения, то и я тоже.

Кастиан ласково поглаживает мои ладони. Он уверяет, что моя магия не может ему навредить, что он не боится меня. Но разве он не знает, сколько страхов во мне вызывает?

— Пойду поищу свои перчатки, — говорю, отступая от него, радуясь прохладе, образовавшейся в расстоянии между нами. — Не то Лео подумает, что нас поглотили призраки.

Кастиан прочищает горло. Он проходит мимо меня к двери.

— А разве не так?

Когда мы возвращаемся в гостиную, которую превратили в лагерь для ночлега, Лео, расстеливший спальные мешки, выразительно переводит взгляд с Кастиана на меня и обратно. Я делаю вид, что не заметила.

— Смотрите, что я нашёл! — Лео показывает на какой-то медный предмет с нефритовыми вкраплениями. — Я последний раз видел альфаро, когда был в Захарине.

Кастиан присаживается рядом с ним и берёт в руки небольшую металлическую полусферу с дырочками в форме звёзд. Это лампа, показывающая созвездия.

— Он стоял в моей детской… нашей детской.

Лео роется в своей сумке, достаёт огарок и зажигает фитиль, который Кастиан тут же накрывает «куполом». Свет проходит сквозь отверстия, и на стенах с потолком мы видим карту звёздного неба.

— У меня тоже была такая в детстве, — говорю я и присаживаюсь рядом с ними, опираясь на руки чуть позади. — Папа сделал из олова. По задумке, должно было получиться созвездие трёх дев, но мама смеялась и говорила, что на правду не похоже, но красиво. Я не могла уснуть без этого ночника, потому что боялась темноты.

— А какое созвездие показывает этот альфаро? — задаётся вопросом Лео.

Кастиан присматривается к мерцающим звёздам на потолке.

— Не уверен.

— Что ж, в моей родной Захарине, — рассказывает Лео, — где и были изобретены альфаро — можете не благодарить, — их дарят в честь важных событий в жизни: на свадьбу, рождение или смерть. В случае смерти дар вручают семье, а не самому покойнику, разумеется. Ночник повторяет звёздное небо, каким оно было в то время и в том месте, когда это произошло.

Кастиан пожимает плечами и стягивает с себя сапоги.

— Я родился под созвездием Отца-Великана, а брат — под созвездием Мировой Звезды. Но это ни то, ни другое.

— Возможно, это созвездие вашей матери, — предполагает Лео.

— Возможно.

Ливень за окном и потрескивающий огонь в камине задают успокаивающий ритм, от которого молчание не кажется таким тяжёлым, а даже почти приятным. Я протираю свои сапоги и оставляю носки сохнуть у камина. Кастиан точит кинжал и в какой-то момент задерживает взгляд на плоской стороне лезвия.

— Что здесь произошло? — любопытствует Лео.

Сначала мне показалось, что Кастиан не станет отвечать. Он очень долго молчит. Его сине-зелёные глаза напоминают два тёмные омута, когда он смотрит на альфаро посреди комнаты.

— Семья моей матери не пережила чуму, поэтому защищать замок, когда по всей стране начались волнения, было некому. Бунтовали не только мориа, но и жители других провинций, всё ещё питавшие ненависть к королевскому роду. По крайней мере, если верить записям, небольшая группировка мятежников из Сол-Абене участвовала в набеге. А оставшееся разобрали мародёры.

— Это объясняет многое из того, что я слышала, — я кладу подбородок на колено. — Жители этих мест охотно присоединяются к мятежникам. Но вот чего я не понимаю: зачем Шепчущим было нападать на королеву Пенелопу, если она была союзницей Иллана?

— Только мёртвые знают ответ, — Кастиан тянется к альфаро, чтобы развернуть, и звёзды на потолке кружатся в танце. — Полагаю, чтобы отвести подозрения от её причастности к мятежам или её происхождения, хоть никто никогда и не видел, чтобы она использовала дар.

— Она могла быть одной из ольвидадос, — предположила я. Бабушка Эстебана была из таких — «забытых» — тех, кто родился в семьях мориа, но не обладал магией.

— Но у кого-то из её семьи наверняка был дар. К сожалению, я не так хорошо знаю родственников по маминой линии, как стоило бы. Я перебирал её вещи, но ничего не нашёл. Мне известно только, что она была молодой королевой с трагической судьбой и ещё более трагической кончиной. Даже после смерти она остаётся для меня загадкой.

Лео ложится на спину, сложив руки на затылке, и смотрит на усеянный звёздами потолок.