— Почему никто никогда не указывал это место на картах? — интересуется Лео.

— Магия мориа. — Аргинья гордо поднимает подбородок. — Видите тот маяк? Один из четырёх на острове. В каждом дежурит мориа из нашего славного ордена. Вместе они обеспечивают почти полную неприступность Исла-Сомбрас.

Лейре набирает в кулак чёрный песок и позволяет ему рассыпаться меж пальцев.

— У нас в Лузо есть пляжи с красным песком, но ничего подобного я раньше не встречала.

Аргинья хлопает одну из лошадей.

— Я рада, что наш вулкан вас так заинтересовал, но нам нужно ехать к храму Нашей Госпожи. Ваше обучение начнётся на рассвете.

Лео нервно оглядывается на горизонт, где чёрное небо постепенно начинает светлеть.

— Рассвет не заставит себя долго ждать.

Капитан проезжает мимо него, масляная лампа освещает её ухмылку.

— Тогда нам лучше поторопиться.

Лейре догоняет капитана и засыпает вопросами о Ледяных землях, в то время как Лео заводит разговор с Эликсой — семнадцатилетней иллюзионари с пшеничными волосами, которая ещё на корабле мне показалась отчего-то знакомой. Седьмой участник нашей группы, Мэриам, двигается с грацией танцовщицы, и её каштановые волосы раскачиваются за спиной, как маятник. Она смотрит на меня с любопытством, пусть и с некоторой настороженностью. Не имея лампы, она освещает конец нашего каравана жемчужно-белыми шрамами своих ладоней.

В этом путешествии я уже встретила больше робари, чем за всю жизнь до этого. У меня в голове так много вопросов, но я сосредотачиваю своё внимание на дороге. Путь крутой, и я поскальзываюсь на чёрном песке. Кастиан несёт мою сумку за меня. Я стараюсь идти в ногу с ним — меньшее, что я могу сделать, чтобы дать ему понять, что он не один. Никто из нас не один.

Целую вечность храм, казалось, не становился ближе, но когда мы, наконец, достигли каменных ступеней, мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не упасть на колени, расцеловывая землю.

Шепотки на ветру пробирают до костей — магия. Это священное место, место силы и истории. Мне отчаянно не хватало этого чувства — словно я связана с чем-то великим.

Я не вместилище злой силы, которая только берёт, и берёт, и берёт. Возможно, я нечто большее.

***

Я смутно помню, как упала на мягкую постель в этой маленькой каменной комнатке в храме. Мне снился снова и снова тот момент, когда я нырнула в кристально-чистые воды Кастинианского моря; это непередаваемое спокойствие погружения под воду. Вокруг плавают сверкающие рыбки. А затем слышится второй всплеск. Кастиан улыбается мне под водой. Я никогда ещё не видела его таким оживлённым, таким счастливым. Он подплывает ко мне, и хотя нам уже пора бы вынырнуть на воздух, нам не нужно дышать. Нам нужны только мы. Его губы прижимаются к моим, твёрдо и уверенно, так же, как он целовал меня на нижнем ярусе яхты… Перед тем как я испортила всё, сказав, что хочу его поцелуев, чтобы забыться. Я не хочу забывать.

А затем я резко падаю, проваливаюсь в пропасть, размахивая руками и ногами и крича в пустоту.

Просыпаюсь я на полу, ноги запутались в простыне. Кажется, я поспала всего несколько секунд. Как и было обещано, обучение начинается с восходом солнца. Капитан Арги уже стоит на пороге, глядя на меня растерянно и немного обеспокоенно.

— Ты всегда дерёшься с подушкой во сне?

— Мне никогда не снятся сны, — признаюсь я, протирая глаза, — но это был самый настоящий сон.

Эти кельи, первоначально предназначенные для клириков и жрецов, поклонявшихся богине, отданы в полное распоряжение пиратам Сан-Пьедрас, когда они возвращаются из плавания, а сейчас ещё и нам. Мебель здесь простая, но сделанная с душой: крепкая кровать, узкий столик с тазиком. Я умываю лицо холодной водой и одеваюсь под строгим взглядом капитана.

— Где мои друзья? — спрашиваю я, завязывая шнуровку.

— Мэриам и Эликса увели их в тренировочный зал.

— Тренировочный зал? В храме?

— Когда-то давно, когда Клинок Памяти был не просто легендой, жрецы, жившие здесь, были ещё и стражниками. Каждый из них должен был уметь сражаться. — Капитан Арги пожимает плечами, и я замечаю у неё в руках две маленькие чашки. Она протягивает одну мне, и я вдыхаю насыщенный аромат чёрного горького кофе.

— Я думала, остров неприступен.

Напиток обжигает кончик языка, но я продолжаю пить.

— Почти, — поправляет она. — Смотрители маяков представляют собой лишь первую линию обороны.

Я следую за ней по просторным коридорам, окрашенным в розово-оранжевые краски восхода. Стены из альмана хранят столько воспоминаний, что мне кажется, будто я слышу их шёпот. Я провожу подушечками пальцев по холодной поверхности и чувствую силу, исходящую от неё.

— Никогда не видела ничего подобного.

— В годы расцвета королевства Мемория все наши храмы были построены из альмана. Разве есть лучший способ почтить богиню, чем возвести хранилище воспоминаний о поклонении ей?

Мы выходим во внутренний сад. В воздухе пахнет солью и глициниями. Белые облака плывут над головой.

— У жрецов, живших на этом острове, должно быть, были очень крепкие ноги, — отмечаю я, тяжело дыша, пока мы подходим к прямоугольной песочнице, огороженной высокими колоннами. Капитан Арги внезапно разражается смехом. Она закатывает рукава алой рубашки до локтей. Её кудри задевают плечи, как чёрно-серебряные ленты.

— У тебя тоже были бы, взбирайся ты каждый день на этот холм. А теперь скажи мне, Рената Конвида, кто ты?