— Эх ты, — покачал он головой. — Учись отпускать, а то никогда не достигнешь просветления.

— Да я вряд ли я такого достигну.

— Ну, мучайся. О, кажется, что-то нашел, — сказал Нохинду, смотря на экран ноута. — Буду изучать, а как Эри придет, покажу.

— Будем ждать…

Эри прибыла к нам где-то через час.

— Ненавижу морги, — скривилась она, зайдя в квартиру.

— Воняет и мерзко выглядит? — предположил я, занимаясь готовкой еды. Пускай поначалу есть не хотелось, но потом отпустило все же, и голод напомнил о себе.

— Нет, просто чтобы осмотреть трупы и получить заключение патологоанатома, нужно заполнять кучу бумажек. Отчетность, чтобы ей пусто было. И то, что трупы притащили церковники, а не наши, умножает эту отчетность раза в два… Я больше времени потратил, возясь с макулатурой, чем реально делом занимаясь.

— М-да, тяжко тебе пришлось, — хмыкнул я. — Узнала что-нибудь?

— Да, — кивнула Эри, отправившись на кухню. Она в отличие от меня не была так впечатлительна и собиралась пообедать. Да и я к тому моменту уже отошел от увиденного, потому разогревал себе какую-то пасту, напоминающую обычные макароны по-флотски. — Следы от зубов почти человеческие, вот только дополнены они следами огромных когтей. Почти наверняка Вендиго.

— Кошмар…

Вендиго, насколько я помню из прочитанного — это тоже своего рода оборотни, но несколько иные. Они не жертвы проклятия или одержимости. Стать вендиго можно только добровольно.

Этими твари из легенд индейцев Северной Америки появляются, когда в особо холодные зимние периоды, когда заканчивается еда, единственное что остается желающим выжить — это начать есть других людей. Процесс обращения может отличаться от мифа к мифу, но убийства и каннибализм — всегда обязательные условия.

— У нас минимум трое, а может больше. Они обглодали кости, но следы зубов были разные. Один из них, похоже, одержим, что не удивительно — что-то же должно было начать все это. Его «следы» раза в два больше, чем у остальных, так что мы имеем дело со здоровенной тварью… Остальные так, получили его «благословение», если это можно так назвать. Ублюдки.

— С ними все так плохо?

— В морге нашлись останки не только некоторых культистов, что, скорее всего, не захотели обращаться, но и… детей… — помрачнела Эри. — Эти уроды приводили на съедение даже свои собственные семьи.

Что-то мне становится не по себе…

Не знаю, как вообще проходят призывы таких тварей, но те, кто делал это, явно знали, что творили, по крайней мере, лидер уж точно. А вот остальные, похоже, не представляли, как все серьезно и были просто разорваны на куски, а после сожраны. Возможно, часть из них сразу и вербовали в качестве «корма»…

Непонятно только зачем вообще все это затевали.

— Похоже, они откармливали своего лидера. Сначала были съедены те члены культа, что отказались подчиняться, а потом порабощенные связались со своими родными или сами приводили их туда… Когда лидер стал слишком большим для квартиры, они куда-то ушли.

Да, судя по дерьму, тварь вполне материальная, а раз так, должна из чего-то состоять… Или из кого-то. И откармливать её должны были быстро — судя по тому, что церковники не забили тревогу, а собирались просто на переговоры, люди стали пропадать лишь недавно.

Мы дождались, пока Нохинду закончит с настройкой и работой с жестким диском, и принялись изучать информацию.

— Ну и что там? — спросила Эри.

— Почти ничего ценного. В основном это обычный домашний комп. Сохраненных файлов немного, имен и контактов нет, а история браузера мало чем отличается от обычного холостятского компа.

— Короче тут тупик, — покачала головой Эри.

— Я же сказал «почти», — улыбнулся индус. — Кое-что я там все же нашел.

Мы были полностью во внимании.

— Один видеофайл, записанный незадолго до происшествия и вам его, стоит увидеть.

Он повернул к нам экран и начал воспроизведение.

На экране появилось лицо какого-то мужчины. Выглядел он крайне паршиво.

Бледный, исхудавший, круги вокруг красных от недосыпа глаз и общий усталый вид. Бедолага будто не спал несколько дней подряд, при этом работая как раб на галерке. Я вообще удивился, как тот еще не свалился в обморок и даже что-то записывает, вместо того, чтобы пойти спать.

— Не знаю, найдет ли кто-то мое послание, — начал этот почти «зомби». — Я сам не знаю, зачем записываю все это. Возможно, я просто уже не могу это терпеть, и хочется хоть кому-то сказать, — он схватился за голову и поморщился, будто от сильной боли. — Он не дает мне говорить все… Я хочу… хочу попросить помощи… Но не могу… — он заскрежетал зубами. — Голос… он с каждым днем все громче…

Мужчина закрыл глаза и из них потекли слезы, но он сдержался.