— Чтобы влиять на себя?

— Нет, бестолочь, — резко рявкнула она. — Чтобы НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ТРОГАТЬ ЭТО!

Я аж вздрогнул от резкой смены тона.

— Твой организм — это отлаженные часы, в которые ты ни за что не должен вмешиваться. Чуть полезешь и можешь остановить себе кровоток, к примеру, а это моментальная смерть. Поэтому твоя задача запомнить свой естественный ток сил, привыкнуть к нему, а позже — ИСКЛЮЧАТЬ ИЗ ЛЮБЫХ ВОЗДЕЙСТВИЙ.

— Не понял, — нахмурился я.

— Кинетическая энергия — это не только удары, которые ты можешь поглотить. Например, если тебя сбросят с высокого места, ты, допустим, сможешь поглотить удар земли по своему телу… Но мне надо говорить, насколько сильно будут сотрясены твои внутренние органы и в частности мозг? Сражаться ты после такого точно не сможешь, а может и вообще не выживешь. Приземлишься так на ноги — и позвоночник вообще ссыплется прямо в исподнее. И так с любым ускорением, не говоря уже о воздействиях специфических сил. И своей собственной — если ты когда-нибудь хочешь научиться с помощью нее ускоряться, вначале надо научиться тормозить! И для всего этого тебе нужно поглощать силы уже внутри своего тела, не трогая ничего лишнего.

— Понятно. Спасибо.

— На этом пока все, — с серьезного тона, она снова перешла на беззаботный подростковый голосок. — Я тут пока исследую результаты твоих данных. Если что интересного узнаю, сообщу. Удачи.

Тест, что советовала Энн, оказался просто измерением силы удара, пока специальная камера замеряла скорость кулака, да и в целом фиксировала положение тела. Вся его задача сводилась к тому, чтоб понять, соответствует ли сила удара набранному мной импульсу и вложенной в удар массе. Оказалось — нет. Нету у меня способности переводить энергию вражеских ударов непосредственно в телесную силу… Как я, впрочем, и предполагал, когда впервые услышал предположение Энн.

Ведь и вправду, все, что я делал с моим усилением — это бил да бросал что-нибудь. Прыжок или рывок усилить мог, но, по сравнению с ударами, весьма скромно, с продолжительными усилиями, нужными чтоб поднять что-нибудь, тоже как-то не сложилось…. Впрочем, для меня это ничего толком не меняло — скорее лишь давало понимание, что к Энн и вправду стоит прислушаться.

Так что с тех пор я и стараюсь следовать ее советам.

Перед сном и в спокойные минуты пытаюсь медитировать и кое-как наблюдать за своим телом, не вмешиваясь в процессы. А на подобных походах в тренажерный зал отрабатываю то, что уже умею. После битвы с вендиго принцип высвобождения энергии был мной полностью освоен, и сейчас шло лишь закрепление результата, что с каждым разом получался все лучше и лучше.

Так же я начал понимать много и из тех аспектов своей силы, в которые меня не успели потыкать носом. Например, напряжение во всем теле, что я чувствую, когда поглощаю слишком много энергии, на самом деле — чисто фантомное ощущение. Да и усталость после выпуска накопленного скорее нервная. Как бы я не перенапрягался, нескольких минут отдыха хватало, чтобы тело вновь пришло в норму… Зато после нескольких таких циклов предельного накопления и выброса, начинала болеть уже голова.

Усиление же можно было регулировать вполне сознательно. Ну… теоретически. Чем больше у меня было энергии, тем шире открывался воображаемый вентиль, что регулировал ее расход, и тем больше сил я мог приложить к чему-либо. Вмешаться в эту «подсознательную автоматику» и увеличить свою силу больше нормы, как показала практика, вполне было возможно. Но вот активно двигаться или драться совместно с таким вмешательством — как-то уже нет. Рефлексы быстро брали верх и возвращали все на место.

Отработки были выматывающими и довольно скучными, но, как и в прошлом, увлеченный чем-то важным, я продолжал тренироваться.

«Совсем как тогда…»

С детства я был ребенком активным, даже гиперактивным, а потому отец, когда финансовое положение нашей семьи было лучше, отдавал меня на разные спортивные кружки. По словам тренеров, у меня был талант к спорту и боевым искусствам, но нудные отработки и минимум спаррингов быстро наскучивали, и я бросал кружки. От того мой боевой стиль и похож на какую-то сборную солянку из всего подряд, потому что он таковой и есть. Немного бокса, чуток борьбы, каратэ, айкидо и еще кучи другого чего я уже и не помню. Долго я в таких курсах не проводил и лишь знал основы. Разве что в айкидо задержался дольше, так как умение правильно падать и страховать свои движения было крайне полезным и не раз спасло мне если не жизнь, то здоровье в будущем.

«Много чего было… Мрак, не хочу думать об этом…»

Тренировка прошла сегодня быстро, и я сразу после занятий пошел в душ, а затем одевшись, направился домой. Завтра выходной, так что можно отоспаться…

— Оу, Ник! — окликнули меня.

— А?

Обернувшись, я встретился с Френки. Побритый здоровяк, одетый в спортивный костюм подошел. С ним я как-то после знакомства не общался, ведь у меня начался учебный год, да и у него явно были какие-то дела. К тому же его команда работает пару раз в месяц, потому мы вообще не пересекались.

— Привет, ты сейчас занят?

— Нет, я только с тренировки. А что случилось?

— Дело одно есть, — он начал озираться, смотря не смотрит ли кто. — Пошли, расскажу. Твоя помощь нужна.

— Ну, пошли, — пожимаю плечами.

Идти благо пришлось недалеко. Он повел меня к ближайшей кафешке, вот только вместо того, чтобы идти в само заведение, он двинулся в переулок и… подошел к стене, из которой торчала дверная ручка.

— Сюда, — сказал Френки и потянул за ручку.

В следующий миг в стене появилась и полноценная дверь ярко-розового цвета.