— А ты, значит… — начала она, но охотник её перебил, сделал шаг вперед и наклонился к уху:

— Неважно. Они следят за каждым нашим движением. Если вспомнишь — не показывай вида.

— Почему? — пробормотала девушка, от такой быстрой перемены плохо понимая, что вообще происходит. Был ли он просто психом с манией преследования или действительно что-то знал? Что она должна была вспомнить сейчас, в разгар боя — другие их драки? Они были врагами? Или же наоборот?

— Потому что единственному зрячему в стране слепых недолго и зрения лишиться.

Так помнит он или нет? Почему просто не расскажет все? Голова Терраи разболелась от этих вопросов. Она даже не думала отвечать, снова пытаясь рыться в своей памяти — но вновь безуспешно.

Мэтт поднял голову, внимательно глядя на девушку. Кажется, он понимал, как она растеряна сейчас. Солнце уже начинало садиться, по лесу поползли длинные тени от деревьев, из оврагов стала подниматься дымка тумана. Им пора было возвращаться, но Террая так и не ответила ни слова.

— Послушай, — вновь заговорил он. Девушка перевела взгляд на слишком близко наклонившегося к ней Мэтта и внутренне напряглась. — Нам нет смысла соревноваться, я на твоей стороне. Но лучше, если мы будем…

Мужчина моргнул и, отстранившись, приложил ладонь к горевшему от пощечины лицу.

— …молчать, — закончил он почти неразличимо, и тут же добавил громче, совсем другим тоном. — Как я и предполагал. Пойдем домой.

Террая, еще более ошарашенная своей ошибкой и — она была уверенна в этом! — довольной улыбкой, что охотник тщательно прятал, опустив голову — побрела за ним. Ладонь казалась липкой и, поднеся ее к глазам, девушка поняла, что испачкала руку в крови, стекавшей у Мэтта по лицу из царапины на виске. Терраю прошиб холодный пот, и она покачнулась.

Мужчина, шедший спереди, молча оглянулся.

— Я… в порядке, — с усилием выдавила девушка, из-за шума в ушах не слыша даже, был ли вопрос, и с трудом зашагала дальше. Ничего не замечая вокруг, она каким-то чудом добралась до дома, взобралась на чердак и провалилась в беспокойный сон.

Сон был пугающе странным, она никогда не видела и не ощущала ничего подобного, по крайней мере, насколько себя помнила. Сначала ее окружала лишь тьма и звучавший в голове голос, неясно, кому принадлежавший. "Я даю тебе ключ к твоей мечте. Дальше иди сама. Улыбнись, ты же этого так хотела".

Террая открыла глаза, но все вокруг расплывалось, как она вскоре поняла — из-за застилавших глаза слез. Девушка будто попала в чужое тело, ощущала, как этот человек содрогается от вновь и вновь накатывающих рыданий, сначала безрезультатно пытаясь зажать себе рот, потом уткнувшись в покрывало стоявшей рядом кровати, а потом, сдавшись, просто громко протяжно завыв. Чувствовала на себе навалившуюся, как раскаленный камень, чудовищную чужую боль, готовую смять ее личность, ее разум, способную разорвать сердце, пусть даже причина оставалась неизвестной. Террая не могла даже вздохнуть, она силилась заставить это тело двигаться, успокоиться, но у нее ничего не получалось. Она могла лишь смотреть, прогоняя все через себя и надеясь не сойти с ума. Даже слова, что пытались сорваться с губ, были не ее.

Потом резко наступила тишина и, хоть боль никуда не делась, девушка (как можно было понять по голосу) очень долго лежала неподвижно и бездумно, почти не дыша. Казалось, вечность прошла перед тем, как она подняла голову, и в поле зрения попало что-то, кроме расшитого покрывала — сжатая в кулак бледная рука с тонкими пальчиками и узким запястьем. Пальцы разжались, и Террая, еще не до конца пришедшая в себя после таких эмоций, внутренне содрогнулась — ладонь была испачкана в крови точно так же, как сегодня вечером. В чужой, судя по тому, что физической боли она не чувствовала и ран не наблюдала. Но, кроме того, в руке тускло поблескивал порядком испачканный кулон.

— Бабушкин… — Как непривычно было слышать свой голос, не открывая рта, и даже не догадываться, какое слово будет следующим. — Я думала… А он всегда был здесь.

Пальцы крутили украшение, довольно искусно имитировавшее цветок, как вдруг ноготь скользнул по боковой поверхности, зацепившись за неприметный выступ. Приложив небольшое усилие, девушка оттянула его в сторону — и кулон неожиданно раскрылся. Вот только внутри оказался не портрет любимого, а маленькая черная пластина с десятком лапок-иголочек по бокам.

"Это… микрочип?" — подумала Террая практически хором с той девушкой, поспешно захлопнувшей кулон и вновь сжавшей его в кулаке.

"Что она там бормочет? Постойте… Это не слова, я слышу ее мысли?"

Действительно, это было похоже на шепот, только очень четкий и быстрый:

— Теперь я выясню, что случилось на самом деле. И, если хоть половина слухов правда, если… я сама еще не могу в это поверить.

Боль слабела, оттесняемая на второй план, но не надеждой или злостью, как следовало ожидать, а странным, мощным, но очень "правильным" чувством, что появилось у Терраи сразу же по прибытии в поселок и потянуло в лес — ощущением поставленной цели, которую во что бы то ни стало следует достичь.