В поселении все было так же, как пару дней назад: пахло едой, в надвигающемся сумраке ярко горели факелы у длинных столов, где потихоньку начали собираться все жители. Террае не хотелось туда идти, она никого не желала видеть, и уж тем более — с кем-то говорить. Шон был отчасти прав: она получила всю возможную информацию, а больше ее эти люди ничем не заинтересовали. Ни Аарон, который пытался помочь — но не смог, ни Джефри, которому она хотела помочь — но парню не хватило сил. И все же, стараясь не попадаться на глаза, девушка пробралась к краю стола, где пока еще никто не занял места. Она хорошо поела, не поднимая головы и не глядя по сторонам, а затем набрала полные руки мяса и хлеба, и так же тихо вернулась в обезлюдевшую хижину. Сумка, наскоро связанная из ее же старой рубахи, оказалась набита доверху, к тому же Террая была уверена, что даже от пары дней голодания с ней ничего не произойдет.

Девушка села, свесив ноги из чердачного окна и от вынужденного безделья наблюдая за тем, как смутные силуэты в полумраке движутся между домов. Ее наполняли силы и решимость покинуть это место, но идти в джунгли ночью было бы самоубийством. Бросив быстрый взгляд в сторону домика Шона, Террая ожидаемо заметила его на крыше, но не почувствовала даже злости или обиды — лишь холодное равнодушие. Казалось, ее уже давно интересовало совсем другое. Хотя, сны запросто могли прибавить к ее жизни еще неделю, а может и месяц. "Или годы. Мэтт так постарел за два сна. Неужели все это время мы провели вместе? И все же, эта девчонка… Если бы только он все рассказал!" Террая не знала причины, но была уверена, что этого никогда не случится.

Она заметила какую-то тень, прогулочным шагом направляющуюся к их хижине, и по походке без труда узнала Мэтта — видимо, он тоже не имел привычки задерживаться на подобных застольях. Будто почувствовав ее взгляд, мужчина поднял голову наверх. Террая чуть подвинулась в сторону, освобождая место рядом с собой, и охотник быстро залез по лестнице к ней на чердак. Он сел, точно так же свесив ноги и уставившись на джунгли, черной, смутно движущейся стеной обступавшие деревню.

Девушке нетерпелось многое спросить, слишком многое, чтобы надеяться на искренний ответ. Но сегодня она впервые с удивлением поняла, что и Мэтт хотел бы начать этот разговор, скорее всего, почувствовав перемену, узнать, что она вспомнила. Только вот нарушать это молчание никому из них не хотелось.

Спустя какое-то время Террая чуть повернулась в сторону охотника и, встретив знакомый мягкий взгляд, не сдержала легкую улыбку.

— Покажешь, как ты тут устроилась? — немного нерешительно спросил Мэтт, наконец прервав молчание.

— Ну… прошу, — усмехнулась девушка, делая приглашающий жест рукой, перенося ноги за край крыши и закрывая за ними деревянную дверцу.

Пока Мэтт пытался усесться поудобнее в комнате, где не мог даже распрямиться во весь рост, Террая безошибочно отыскала в темноте огниво и, выбив искру, зажгла свечу. По стенам заплясали расплывчатые тени.

— Остаться действительно наедине с тобой — немыслимая роскошь для меня в этом поселке, — улыбнулся мужчина.

— Но здесь ты всегда говорил более свободно, — заметила девушка.

— Да, к хижине охотников они не сунутся… Раньше не сунулись бы, теперь уже нельзя быть уверенным.

Террая внезапно вновь задавалась вопросом — правда ли за Мэттом и ней следят, или это все его больное воображение? Да, она сама ощущала косые взгляды, но несли ли они с собой реальную опасность — или только презрение? Странно, но она всегда склонна была верить Мэтту, хотя почти ничего о нем не знала и не помнила. Раньше. Девушка уютно примостилась рядом, обхватив колени руками и чуть толкнув охотника плечом — но мужчина намек не понял или проигнорировал.

— Да, я помню, что ты говорил о слепых…

— Это касалось скорее меня, — покачал он головой. — В твоем случае, если память вернется — все, что они здесь построили — рухнет. Они станут… никем.

Они опять начинали этот разговор, полный общих, ничего не значащих фраз и недоговорок.

— Я не хочу никому зла, — тихо, искренне произнесла Террая. — Я не знаю этих людей. Ты говорил, что я лучше них, но порой я поступаю так, что самой противно.

Сидевший рядом Мэтт смотрел на нее удивленно, а девушка чувствовала, как понемногу начинает кружиться голова, и ей хочется прервать этот разговор. Но она все еще оставалась слишком упрямой.

— Кем я стану, если вспомню? — спросила Террая. — Ты ведь знаешь.

Мэтт впервые отвел взгляд.

— Сядь, я тебе сказку расскажу, — произнес он, осторожно беря ее за плечи, чуть отодвигая от себя и, кажется, совершенно не замечая вспыхнувших возмущением глаз девушки.

"Какая, к черту, сказка?"

Однако, ей ничего не оставалось, как с некоторой иронией приготовиться слушать.

— На самом краю мира жил добрый, но не очень умный король. Ничего, кроме камня да леса в его королевстве не было, ничего он не производил, ни с кем не воевал — и только брал и брал все у природы, продавая своим соседям. Его угораздило взять в жены принцессу-сиротку, родители которой проводили какие-то жуткие эксперименты, отчего впали в немилость у соседних правителей и, скорее всего, ими же и были убиты. Из-за этого брака никто не хотел иметь с королем дел без особой необходимости, поэтому жил он бедно, настолько, что не всегда хватало средств, чтобы хоть как-то прокормить слуг. Другие короли в подобных случаях поступали просто: не раздумывая, казнили лишние рты, но, как я уже говорил, этот был очень добр. Он даровал многим слугам свободу, возможно, худшую долю, чем смерть, выгоняя поколениями живших при дворе людей в дикие леса. Однако, многие из них выжили, построили свои деревни, устроили быт и стали жить дальше, уже никому не прислуживая.

Шли годы, земли беднели, превращаясь в пустыню, жить становилось все тяжелее и свободным, и королю со свитой в своем замке. Королева умерла, оставив после себя дочь — прекрасную, как цветок в пустыне, но такую же своенравную и нелюдимую. И неудачливый правитель видел единственное спасение в том, чтобы выдать ее за какого-нибудь более-менее обеспеченного принца, объединив их владения. Конечно, желающих вступить в столь неравный брак оказалось немного, а именно — всего один. Принц тот был знаменит своими техническими изысканиями и жестокостью, люди в целом и принцесса в частности его интересовали меньше всего — он просто хотел получить в свое владение новые земли и перекопать их в поисках подземных богатств, в которых сейчас так нуждался. Прибытие жениха и скорая свадьба были назначены через два месяца.