— Willst du mich an einen toten Mann verfuttern?[7] — ощерившись, воскликнул он.

— Ну, а что я говорил? — обрадовано воскликнул я (вернее, Хоттабыч в моем обличье), отодвигая Ходячий труп в сторону. — Узнаю брата Колю! — И он распахнул руки, заключая узника немца в крепкие объятия.

Такого поступка от старика я никак не ожидал, а вот Легион, похоже, ничуть этому не удивился.

— Was… was ist das? Wer bist du?[8]– Заторможенно произнес фриц, находясь в полном шоке. — Кто ти… ви есть такой… такие? — на ломанном русском, наконец, выдохнул он.

— Я не понял, Робка? — Резко отстранился от немца генерал, разжав объятия. — Чё за дебильный акцент, фриц ты недобитый? Я ж тебя нормально русскому языку учил?

Я наблюдал, как по лицу узника пробежала гамма противоречивых чувств. Его глаза широко распахнулись, едва не выскочив из орбит, а нижняя челюсть опала, едва не громыхнув о камни пещеры.

— Х-хот-т-табыч? — наконец несмело произнес он. — Это ты? — Немец с такой надеждой заглянул мне в глаза, что мне на секундочку его стало жалко, даже, несмотря на то, что это наш заклятый враг. Эсэсовец!

— Ага! — во всю глотку завопил старикан, вновь сграбастав узника объятия. — Узнал, чертяка! Думал всё, кранты старому пришли? А не поспешил ли ты меня хоронить?

— Хоттабыч… Хоттабыч… Твою мать! — неожиданно выругался оберфюрер, отчего-то практически забыв про иностранный акцент. — Так и знал, старый, что ты не склеил ласты!

— Рад тебя видеть, старина! — произнес генерал, вновь отстраняясь от узника.

После чего я почувствовал резкий прилив Силы, возмущение окружающего Эфира от сформированных разрушительных Конструктов, повисших у меня на пальцах. После этого Зачарованные Браслеты и цепи, которым оказался прикован к стене немец, рассыпались горсткой черного праха.

Я едва успел подхватить оберфюрера на руки, а не то бы он свалился на каменный пол древнего Святилища — физические силы, похоже, его окончательно покинули. Однако, буквально через мгновение, в изможденный организм эсэсовца полилась нескончаемым потоком Живительная Энергия. Хоттабыч решил не размениваться по пустякам, и Праны было столько, что она, наверное, и любого мертвеца подняла бы на ноги и заставила пуститься в пляс.

Из обрывочных сведений памяти генерала Абдурахманова я уже понял, что спасенного нами из Магических Оков немца звали Робертом Хартманом. Он был, ни много, ни мало, одним из друзей Хоттабыча, его боевым соратником, что наряду с товарищем оснабом и полковником Легионом очень много сделали в тылу врага для нашей скорейшей победы. И это, не смотря на тот факт, что сам Хартман был самым настоящим эсэсовским оберфюрером и одним из Рыцарей Черного Ордена, которому благоволил глава СС — Генрих Гиммлер.

Бледное лицо Роберта порозовело, и он, наконец, сумел самостоятельно крепко встать на ноги.

— Неужели это вы, герр Абдурахманофф? — воскликнул он, когда в его голове основательно прояснилось. Так измениться… Поверить не могу!

— Слышь, Робка, твою медь, — сердито прикрикнул на него старикан, и без всяких объяснений отвесил Харману «шутливую» затрещину, — ты мне эти свои «херы» забудь! Если, как друга — то Хоттабычем кличь… Или напомнить? — ехидно поинтересовался он.

— Оу! Nеin! Нет, не надо! — потирая затылок, поспешно произнес и по-русски, и по-немецки оберфюрер. — Я все понял, Хоттабыч!

— Вот, теперь другое дело! — Довольно улыбнулся старик. — А если так уж хочется официоза, морда ты бюрократическая: товарища генерала будет вполне достаточно. Ферштейн, Робка?

— О, ja-ja! — Словно китайский болванчик закивал фриц. — Ich verstehe!

А славно его Хоттабыч выдрессировал! Сразу видно старую гвардию! Мне так никогда не суметь. К тому фриц, судя по регалиям, тоже почти генерал, а не молоденький унтерштурмфюрер.

— То-то! — Старик еще шире растянул губы в улыбке.

— Как же мне всего этого не хватало, Хоттабыч! — Теперь уже сам Хартман повис на мне в объятиях. — Я надеялся, что ты выживешь в той эпической битве с фюрером! — Он так крепко сжал меня в объятиях, что почувствовал, как захрустели ребра и позвонки в позвоночнике.

— Хрен дождетесь, чтоб я помер! — Ответил мой «сожитель».

— Как это было? — когда объятия закончились, спросил Роберт. — Хотя, нет, о чем это я? Что с тобой, мой старый друг? Ты теперь, отчего-то, не такой уж и старый… И вообще сам на себя не похож — как будто другой человек… И товарищ полковник, — оберфюрер повернулся к Легиону, — я тоже совсем не узнаю вас в гриме? Так и подмывает спросить: а кто вы такой?

— Молодец Робка! Нахватался приколов! Моя школа! Хоть и не понимешь до конца всей шути юмора… Никто пока не понимает, -тихо добавил он. — Но юмор — это хорошо! Обо все остальном — позже, — отмахнулся Хоттабыч. — Будет еще время покалякать. А вот как ты сюда попал? Неужели эта сволочь и тебя тоже Порталом зацепила?

— Не знаю, о чем ты, а я на Украине уже несколько месяцев, — ответил Хартман. — Выполняю ответственное задание Центра…

— Постой, — неожиданно произнес Легион, до которого, похоже, дошло, в чем заключается нынешняя миссия бывшего нациста, — так это ты тот самый агент, которого внедрили в ОУНовское подполье?