А пока пришлось сосредоточится на более насущных проблемах, в лице недобитых подонков. Хотя мои ребята итак неплохо справлялись, все-таки разница в навыках была большой, и ближники Гвидо, хоть и были во всем лучше Кабана и прочих оставшихся лежать в сарае отбросов, но чего-то выдающегося не показали. Видимо, привыкли к беспрекословному доминированию над местными, а оружие наготове держали, скорее опасаясь своих же подельников. Тем более, что у нас был Колтун, одетый в свою трофейную броню, снятую с баронского дружинника в нашу прошлую кампанию, и для бездоспешного сброда сейчас представлял собой живой танк. А от ударов Горунара своим любимым топором трещали вражеские щиты, а люди падали на жопы. В общем, через полминуты дело было сделано, и все ублюдки получили по заслугам. Последнего при попытке к бегству полоснул Хорки, и тот зажимая рану далеко уйти не смог, Шруст в выпаде проткнул его спину копьем.

Стоя посреди зала и оглядывая результаты дел наших, мне в очередной раз подумалось. Да что за **#*#** с этим **#*#** контрактом?!

— Все целы? — спросил я, оглядываю бойцов. — Колтун, что у тебя?

— Да дубинкой огрел, паскуда, — держась за предплечье ответил здоровяк. — Но вроде не сломал.

— Хорошо, потом глянем, — кивнул я. — Если все остальные в порядке, то давайте доделаем работу. Живые подонки нам тут не к чему. Пруст, Шуст, пройдитесь по залу… но так, чтобы наверняка. Хорки, проверь девушку. Горунар, нужно убедится, что в здании больше никого нет, если надо — выламывай двери. И еще… Ничего не берем! Это всем ясно?!

Убедившись, что все утвердительно кивнули и занялись своими задачами, я принялся делать то, что обычно делают те, кто эти задачи раздает — думать. Ситуация складывалась не самая позитивная. Когда сбежал трактирщик, я не сильно переживал. Все-таки было у меня подозрение, что выскочившего по среди ночи всадника наш колдун со своими зверушками не отпустит, подстрахуется и схарчит. А вот Гвидо… Этот гад может и уйти, такие люди непросто так становятся главными, умеют они выходить из передряг, словно чуют что-то. А значит, если он не соврал про бумагу от лорда, то представит местным властям все не в самом лучшем свете. Доказать обратное будет сложно, только если вмешается гильдия купца, в чем у меня было все больше сомнений.

Мои мрачные мысли перебил Хорки, подкинув еще одну «проблему».

— Живая девка, — почему-то шепотом сказал он. — Что делать с ней будем?

Какой бы ужасной не показалась эта мысль, но эта информация несла в себе лишь дополнительные трудности. Не от того ли Хорки говорил так тихо?..

— Накрой ее чем-нибудь, или найди ее одежду. Будь поаккуратнее, она уже натерпелась сегодня. Если придет в себя, успокой.

Тем временем братья доделали свою грязную, но нужную работу, и я их отправил закрывать ворота, пока не пожаловали новые гости. Еще через пять минут вернулся Горунар.

— Комнаты не заперты, никого нет, только вещи. Но я это… кухарку не нашел, нету ее нигде.

— Ясно, вряд ли она ушла далеко, но искать ее впотьмах бессмысленно. Только если с собаками, но боюсь те, что во дворе, нас не послушаются. Помоги тогда Хорки перенести девушку в одну из комнат.

— А она?..

— Живая она, — ответил я нашему гиганту, и с удивлением увидел, как он облегченно вздохнул. Вот как значит?..

Закончив дела, я отправился к купцу, который наверняка нервничал в ожидании, чем закончится наш налет на разбойничий притон. И он несказанно обрадовался, когда узнал, что мы вырезали практически под корень всю шайку местных головорезов, сами при этом обошлись без потерь. Но когда я ему озвучил свои опасения по поводу дальнейших перспектив движения по тракту, стал мрачнее тучи.

— Гильдия нам не поможет. Как ты уже, наверное, догадался, наш обоз нигде не задекларирован, а о грузе никому неизвестно. И так должно оставаться вплоть до Корпугара.

— И что ты предлагаешь? Наша задача тебя и груз охранять, а не с благородными цапаться.

— А цапаться и не получиться. Даже у захудалого владетеля, как себя кличут местные барончики, человек 30–40 солдат всегда под рукой. А если нужно будет, то за пару дней вдвое больше соберет. Догнать же обоз не составит труда.

— И какие есть идеи, как нам из этой передряги живыми выбраться?

— Пока особо никаких, — ответил купец. — Разве попробовать проскочить. Дорогу эту, как ты уже сам понял, не просто так некоторые торговцы выбирают. Она по сути на ничейной территории находится.

— Это как так ничейной? — удивился я. — Земля здесь плодородная, и что-то не верится мне, что ни Империя, ни Золотой Дол на нее не позарились.

— Ну тут видишь, как вышло, земля изначально Долу принадлежала, а граница аккурат по реке небольшой шла. Так в документах и записано. Но с полсотни лет тому назад, случилось тут бедствие, один год была засуха страшная, и речка та пересохла. А на следующий год, наоборот, дожди лили непрестанно, наводнило всю округу, а когда вода спала, то русло реки поменялось, она теперь в лиге отсюда течет. Вот и зацепились имперцы за документы, в которых говорится, что река и есть граница, а раз так, то теперь это уже их земля.

— Абсурд же…

— Ну Империя тогда еще молодая и горячая была, жажда расширяться любыми путями еще не угасла. А тут и земли хорошие, и документ как основание, и сосед в военном плане откровенно слабый. В общем, наместник хотел уже рубежи свои двигать, да к императору идти с докладом и за почестями. Но вмешались закатники, да и Приозерье тогда еще не было окончательно разорвано на лоскуты, и вместе они через своих послов поубавили пылу и наместнику, и императору. А за поддержку получили преференции от Дола при закупке зерна. Но и Империя не могла же просто поджать хвост и отказаться от своих слов, и хоть не стала активно осваивать новые земли, но и официально отказываться от своих притязаний тоже не стала. В общем, с тех пор эта полоска земли принадлежит как бы сразу обоим государствам, но на деле никому.