— В общем, убраться отсюда с утра пораньше — не такая уж плохая идея, — подытожил я. — Квильком, какая следующая остановка? Не думаю, что преследователи от нас отстанут, а с хромой лошадью мы далеко не уедем.

— Постоялый двор стоит на развилке, — ответил купец. — Северная дорога идет в Империю, южная — в земли Золотого Дола. Мы же должны продолжать движение на восток вдоль границы. В дне пути будет большая деревня, там сможем найти свежих лошадей, или даже наймем пару мужиков вам в помощь.

— Купец, скажи, что в телеге? — прямо спросил я. — Почему за нами охотятся кровожадные твари, гонимые полоумным колдуном? И почему мы не можем двигаться по имперскому тракту, как все нормальные торговые караваны?

Все смотрели на купца, ожидая ответа. Он же нервно начал теребить полы своего кафтана, плотно сжав губы, словно боялся, что не выдержит, и раскроет секрет. Но спустя немного времени лишь помотал головой.

— Не могу, — прошептал он. — Для вашего же блага, лучше не знать. Я нанял вас, чтобы вы защитили меня и мой груз. И контракт еще в силе.

— Но разве сможешь ты остановить нас, если мы захотим узнать, что в том деревянном ящике?

— Не смогу, — опять помотал головой он. — Но и вы не получите тогда ни монеты!

С последней фразой он с вызовом уставился мне в глаза. А затем более спокойно добавил:

— Золото вы получите в Корпугаре, оплатит тот, кто примет груз. Но я готов удвоить сумму.

Ох ты черт… как тут слиняешь после такого предложения? Тем более, что мы черт те где, и остаться сейчас без денег, да еще и пешими, тоже расклад так себе. Да и сдается мне, маг со своими зверушками может нас не отпустить. Перебить же всех по отдельности ему будет еще проще.

— Черт с тобой, договорились, но бумаги подпишем новые. С новой суммой и с заверением, что нанятая тобой охрана не обладает информацией о том, что за груз мы перевозим. Если там что-то противозаконное, то это не наша ответственность, и в случае законных требований от имперских или королевских служивых вступать с ними в конфликт мы не будем.

— Согласен, — кивнул купец.

Все ненадолго замолчали, словно переваривая новые условия. Тишину прервал Горунар, который предпочел бы переварить что-то более материальное.

— Да когда уже еду принесут-то? Куда запропастился этот лысый хрен?

И словно услышав нашего вечно голодного гиганта, дверь трактира хлопнула, а собаки, почуяв запах еды, вновь заполнили двор своим лаем.

— Несут, — сказал Шуст, выглянув из сарая.

Сначала все та же, виденная уже мною тучная женщина занесла два ведра чистой воды. А следом появился и сам хозяин с казаном какой-то наваристой похлебки.

— Миски только две, как-нибудь разберетесь, — сказал он. — Лошадей накормите сами, вон возле поилки уже насыпано. Но только сколько они за раз съедят! Про запас ничего не брать, или платите еще монету!

— Да ты в конец спятил, — ответил Квильком, доставая обещанную монету. — У тебя что там за овес такой, что стоит как миндаль?

— Нормальный овес, не нравится — не берите, — ответил он, после чего развернулся и ушел обратно в дом вместе с молчаливой поварихой.

— Вот же **#*#**! — выдал Колтун, но из сумки походную тарелку и ложку достал первым.

— Ты это подожди пока, — сказал я ему. — И вы все тоже, еду пока не трогайте.

— Ты чего, Мазай? — спросил Колтун, но ложку от котелка отдернул.

Я молча взял две миски, что принес хозяин, одну наполнил водой, другую похлебкой и отправился во двор, где все никак не умолкали собаки. Поставив еду и воду на землю, подтолкнул копьем к беснующемуся на цепи псу. Тот хоть и облаял меня с ног до головы, но от еды отказываться не стал и дочиста вылизал все.

— Ждем, — только и сказал я, стараясь не смотреть в глаза Горунару, который в случае моей ошибки наверняка не простит мне такой растраты еды. Придется ему потом что-нибудь вкусного купить в деревне, чтобы обиды не держал.

Для себя же я решил, что лучше поесть остывшую похлебку, или и вовсе перебиться сухим пайком, что у нас еще оставался, чем пасть жертвой человеческой жадности, что застелила глаза трактирщику. И ждать долго не пришлось. Не прошло и получаса, как мы услышали скулеж пса, который на подволачивающихся ногах побрел и забился в свою будку.

— Вот же **#*#**! — повторил Колтун, но на этот раз в его словах слышалось не раздражение, а явная угроза.

— Так мужики, — привлек я внимание. — Котелок вылить в дальнем краю сарая. Возле входа развести бардак, оставить грязную посуду, лежаки перетащить в глубь, где их будет плохо видно, накидайте под накидки и плащи чего-нибудь. Квильком с помощником лягут там и будут очень натурально стонать, будто вам так херово, что вот-вот дух испустите. Ясно?