— Тук-тук, — говорю я, прислоняясь к стене.

Он выдыхает и проводит рукой по лицу. Затем смотрит на часы рядом со своей кроватью:

— Сейчас три часа ночи. Какого хрена ты здесь делаешь? У меня важная встреча в восемь.

— Да, и? — спрашиваю я, ухмыляясь. — Ты владелец своей компании. Ты можешь послать кого-нибудь другого или перенести встречу, или…

— Я пытаюсь заключить крупную сделку. Я не могу просто перенести встречу. Лучше бы всё прошло хорошо.

Он сбрасывает покрывало и встаёт. Болт голый. Ему на это наплевать, да и мне тоже. Мы оба наполовину оборотни. Нагота здесь ни при чём. Он подходит к комоду и достаёт пару шёлковых боксеров.

Я выдавливаю смешок:

— Симпатичные трусы.

— Они из Карнатаки в Индии и сделаны из шелка тутового цвета. Эта ткань, — он показывает трусы, — самого лучшего качества в мире. Это был подарок.

Я ещё недолго смеюсь. Болт единственный в своём роде.

— Я не хочу знать, — отвечаю я, пока он надевает их. — Извини, что врываюсь вот так. Я не мог уснуть, и мне нужно было поговорить.

Болт хмурится, оглядывая комнату:

— Где человек? Разве ты не должен был следить за ней двадцать четыре часа в сутки?

— Всё изменилось.

— О, чёрт! Неужели Смерть забрал её? — он шагает ко мне, широко раскрыв глаза.

— Он пришёл за ней. Меня там тогда не было… — я рассказываю ему о том, что произошло у Джеки, и о том, что Смерть сказал Шеннон.

Болт сильно хмурится. Я вижу, что он глубоко задумался. Он выходит из своей спальни, идёт по коридору в кухню-гостиную.

Вид из его квартиры каждый раз поражает меня. Мгновение я просто смотрю и впитываю его. Он открывает холодильник и достаёт молоко.

— Хочешь стакан? — спрашивает он.

Я качаю головой.

Он наливает себе стакан и делает большой глоток:

— Тебе, наверное, следовало послушаться своего брата.

— За исключением того, что Смерть лжёт мне. Он знает намного больше, чем готов признать. Почему бы ему просто не высказаться? По крайней мере, показать мне своё лицо, — я понимаю, что злюсь на Смерть.

— Возможно, он не может.

Я никогда об этом не думал. В некотором смысле это имеет место быть. Казалось, он действительно хотел мне что-то сказать, но не мог. Шеннон тоже упоминала что-то в этом роде.

— Аид что-то замышляет. Это очевидно. Твой отец определённо продолжает издеваться над тобой.

— Я ему не позволю. Всё так просто.

Болт хихикает. Он выпивает половину стакана за один присест:

— Если бы всё было просто, тебя бы здесь не было.

— Вот в чём дело… — я готовлюсь произнести эти слова.

Болт смеётся:

— Я не могу дождаться, когда услышу это.

Он прислоняется к стойке и наклоняет голову, его серые глаза смотрят на меня.

— Я мог бы пригласить Шеннон приехать и пожить со мной, пока не придёт её время.

Он хмурится, глядя на меня так, словно я сошёл с ума:

— Зачем тебе это делать? Я знаю, что она милая. Знаю, ты хочешь помочь ей, но это… безумие… если только… — он ухмыляется, делая ещё глоток. Он ждёт, когда я это скажу.

Я не хочу вдаваться в подробности о финансах Шеннон. У неё есть деньги, но она не хочет ими пользоваться… бла… бла… ему не нужно знать. Я стараюсь всё упростить.

— Если бы она осталась в своей квартире, ей пришлось бы продолжать работать полный рабочий день. Я хочу, чтобы она наслаждалась оставшимся временем. У каждого есть список дел. Я бы хотел, чтобы она могла сделать пару вещей. Я хочу… — я пожимаю плечами.

— Чтобы залезть к ней в трусики, — заканчивает он, когда я замолкаю.

— Да, — стону я. — Это именно то, чего я хочу. Я не осознавал этого до сегодняшнего дня. Имею в виду, я знал, что она привлекательна, я просто… Ты думаешь, я попросил её переехать, чтобы…

Он давится смехом:

— Ты мог бы «войти». Ты злобный грёбаный ублюдок!

— Я… Я чертовски злой, — я провожу рукой по волосам. — Я чувствую себя худшим человеком на планете. Это то, что сделал бы мой отец… манипулировал ситуацией в угоду себе. Как только думаю, что я нормальный человек, то делаю что-то, что всё портит. Я, вероятно, мог бы оставаться сильным в течение месяца, но… — я думаю о Шеннон, о том, как она смотрела на меня сегодня в спортзале. О запахе её возбуждения. О том, как неловко было между нами с тех пор. Что-то изменилось. Мы оба это знаем. Мы оба знаем, что существует взаимное влечение, которое мы не сможем игнорировать слишком долго.

— Ты не злой. Она горячая штучка и живёт под твоей крышей.

— Она больше, чем просто горячая штучка! — услышав, как он это говорит, я разозлился.

— Да? — он выпрямляется и со стуком ставит молоко на стойку. — Если у тебя есть к ней чувства, тогда тебе нужно…

— Это не так, — я качаю головой. — Мы говорим обо мне, — я касаюсь своей груди. — Отношения — это последнее, чего я хочу.

— Не похоже, что у вас могли бы быть отношения, даже если бы вы этого хотели, — отмечает Болт.