Шрифт:
– Хорошо, давайте-ка разогреем девчонку.
Они приступили к оживлению Бет. Протоколы предписывали действовать однозначно, но для каждой ситуации есть варианты. Пока ее расхолаживали, прошло еще два дня – в бесплодных попытках решить проблему замедления. Корабль мчался вперед, рассекая молекулярные облачка и, все чаще, одиночные плазменные метелки.
– Это от той плазменной струи, которую мы наблюдаем, – сказал Абдус. – Скоро станет погорячее.
В скором времени ионоточнику понадобится навигатор, а данных для него пока еще недостаточно. Искусственные интеллекты, неустанно следившие за равновесием полевой структуры, превосходили людей в том, что касалось сбора топлива в магнитные ловушки и корректировок скорости реакции, но компетенция их оставалась навязчиво-узкой. ИИ трудились, как только могли, строили гипотезы и давали оценки, основанные на десятилетиях летного опыта, пытались докопаться до причин, однако сменить пластинку им было не под силу.
– У нас в машинном отсеке одни саванты, – заметила Майра.
Клифф задумался, а шутит ли она.
– Надо принять решение, – настаивал Абдус. – Так или нет?
– Это я должен принять решение, – уточнил Редвинг, сплел пальцы в клетку и уставился в нее. Он осунулся, побледнел, и не только вследствие постгибернационных процедур. Они все очень мало спали.
– Может, это знак свыше? – отозвался Клифф.
Редвинг покосился на него.
– У тебя всегда такое странное чувство юмора…
Они не слишком ладили на общих летучках команды и офицерского состава. Редвинг стремился интегрировать ученых в команду корабля, сделав их частью своей цепочки командования, а Клифф и остальные ему противились. У научного персонала была собственная, не столь жесткая командная структура, и лишь на вершине этой иерархии ученые пересекались с Редвингом. Собственно, из всех бодрствующих офицеров по науке у Клиффа был наивысший ранг. Разумеется, все эти протокольные детали отрабатывались десятилетия назад – нет, напомнил он себе, столетия назад, – но в его личной памяти они все еще оставались свежи.
Он попробовал перейти на теплый, доверительно-урезонивающий тон.
– Если бы мы не стали терять скорость, то и этой штуковины бы не заметили. Да мы бы даже вокруг этой звезды – как ее назвать, может, Викрамасингх? С общей честью открытия… – не получили бы шанса облететь.
Все вежливо заулыбались. Надо было немножко сбросить пар. От межзвездного предпринимательства никто на борту и гроша ломаного не наживет…
– Но теперь, замедлившись, мы могли бы позволить себе точечную коррекцию скорости. И присмотреться к этой штуке внимательнее.
Редвинг и Викрамасингхи смотрели на него без всякого выражения.
– Это искусственный объект, – осторожно продолжил Клифф. – Возможно, нам удастся…
– Разжиться помощью? – скептически скривил губы Редвинг. – Согласен, объект весьма странный, но в наши задачи не входит исследование пролетающих мимо объектов и явлений. Мы направляемся на Глорию, не так ли?
Клифф уже два дня обдумывал ответ на этот вопрос. Он протянул вперед руки, словно предлагая побиться об заклад, и свел их.
– Возможно, нам удастся совместить обе задачи.
Лицо Редвинга уже сложилось было в знакомую земную покровительственно-уверенную маску. Затем это выражение сменилось озадаченностью. Словно помимо воли, он спросил:
– Как так?
– Предположим, что у нас получится использовать плазменную струю от звезды. Мы уже влетаем в приструевую область. Плюмаж ведь богат водородом, разве нет? – Он мотнул головой в сторону Абдуса и Майры: – Причем степень ионизации этого водорода куда выше, чем у обыкновенного межзвездного газа, облака которого мы пересекаем все эти десятилетия, накапливая топливо в магнитных воронках и создавая выбросом тягу. Для ионного прямоточного движка – самое то. Давайте попробуем пришпорить нашу лошадку.
Клифф считал удары сердца: раз, два… Давай же, будь проще.
– Эта струя исходит точно из донышка объекта. Я предлагаю подняться по ней.
– Абдус, а разве скорость струи не релятивистская? – спросил Редвинг. – Притом в неверном для нас направлении? Она же замедлит корабль.
А что, если Редвинг прав? Майра тоже кивала.
– А вдруг получится? – только и сказал обессилевший Клифф.
– У меня голова раскалывается, – ответил Редвинг, – а тебе все неймется.
– Если мы и дальше собираемся лететь на имеющихся запасах, на Глорию прибудут одни мертвецы. Если нам не хватит топлива, мы все равно вынуждены будем остановиться для дозаправки. Так давайте остановимся здесь и сейчас. Выйдем на орбиту Викрамасингх. Установим Контакт с местными.
Они уставились на него, и Клифф разыграл решающую карту.
– Мы обгоняем звезду. С каждым часом сменить курс становится труднее.
Глаза Майры расширились, на миг остекленели – она ведь тоже об этом думала? – и она кивнула.
Редвинга нелегко было переубедить. Он скривил губы, возвел глаза к низкому крапчатому потолку из углеволокна, процедил:
– Приступим к расчетам.
На расчеты ушел целый день.
Пока остальные корпели у экранов и чертыхались, Клифф наблюдал, как оживает Бет: выплывает из тьмы и холода ему на руки. Он отвоевал себе право растирать ее бедные ножки, массировать кожу лосьонами и мазями, отгонять испуг, мелькавший на ее лице, когда она выныривала из беспамятного сна длиной в десятилетия. Он смотрел, как прекрасное лицо ее оживает, наливается красками, как трепещущим гало раскидываются вокруг головы рыжие волосы. Она скрывала от него неуверенность во всей этой затее (безуспешно), а теперь ее снова обуял страх. Глаза судорожно трепетали в глазницах, по щекам пробегал тик, но вскоре затуманенный взор сфокусировался, она прищурилась, выцепила парящее под керамопластовыми небесами лицо Клиффа, просияла, удивилась, улыбнулась.