– Александр Яковлевич, а вы надолго у нас? – председательша, чуточку пригубив, отставила рюмку.

– Ох, Мария Сергеевна, покой нам только снится. Завтра, край послезавтра покину эти края – подполковник аккуратно подцепил кружок колбасы – так что скоро назад, в Алма-Ату.

Вернувшись в колхоз, я обнаружил около правления очень знакомый ЗИС. Зашел внутрь доложиться и тут же был усажен за стол. Дескать, герой, показал себя отлично и вон, даже Петровича привез, за что тебе отдельное спасибо. Тут же нам организовали «штрафную» и пододвинули поближе тарелки с закусками. Будучи первый раз на таком высоком мероприятии, я старался заныкаться в уголок и не отсвечивать. Нальют – хорошо. Забудут – тоже не плохо.

– Да тьфу на вас! Совсем с вами голову потерял – Петрович внезапно хлопнул себя по лбу и наклонившись, принялся копаться в стоящем около лавки сидоре. – вот! Документы предать треба же!

Председательша приняла серую папку и немного расчистив место на столе, открыла ее. Немного поизучав ее содержимое, она подняла на нас глаза.

– Хорошие новости. К нам после обучения едут трое молодых специалистов. Тамара Михайловна, один тебе в помощь, а два других – Опанас Петрович, твои. Александр, завтра к десяти на станцию, забери их, хорошо?

Перелистав оставшееся содержимое папки под наши радостные восклицания, и видимо, не найдя ничего больше стоящего всеобщего внимания, Мария Сергеевна завязала ее и положила на подоконник.

– Ну, товарищи, за то, чтобы и дальше так!

Аккуратно, чтобы не привлечь ничьего внимания, я выбрался из-за стола. Ну мало ли что потребовалось молодому организму. Может, до ветру надо и все тут.

Стоя на крыльце правления, я медленно вдыхал ночной воздух. Пойти поспать? Хотя оно мне надо, опять выслушивать ворчание над ухом? Бабке, у которой я снимаю койко-место, вечно все не нравится. Хотя... по таким погодам наверное можно и на сеновал уже. Решено, сгребу остатки и устрою себе отличную лежку.

– Александр Васильевич, разрешите вопрос?

Пока я размышлял, из ЗИСа неслышно вышел Зинчук. Ничего себе, он откуда-то уже вызнал мое имя-отчество. Я кивнул, немного удивленный таким изменением отношения ко мне.

– А как вы вот так на машине сделали? – он изобразил руками какую-то сложную фигуру – Ну чтобы раз и вот так...

– Не знаю – легко соврал я – просто почувствовал, как она в руках воспряла и выполнил ее желание.

– Это так? – ну вот, еще один раскрытый рот.

– Понимаешь, машины для меня... Ну они как живые существа. У каждой есть свой характер и чувства. Вот к примеру мой грузовик. Хоть и полуторка, но по характеру он как... Ну чтобы тебе было понятнее, как женщина. Вот у нас есть доярка, Агрипина. Здоровенная такая, у нее рука что твоя нога. Давеча забор правили, так она в каждой руке по свае носила, не напрягаясь. Добрая такая, хоть немного неуклюжая из-за своих размеров. Подойдешь к ней, слово вежливое скажешь, она и молока в ответ нальет и флягу полную в кузов поможет забросить. А огорчишь невниманием, так все – пиши пропало. Васька наш, конюх, как-то отказался подвести ее, дескать кобыле тяжко, так теперь... – я махнул рукой

– А грузовик-то тут каким боком?

– А он как Агрипина. Ежели ты к нему с лаской, перед выездом уровень масла глянешь, проверишь, не болтается ли где чего, при заводке прислушаешься к звуку мотора, то и полуторка тебя в ответ довезет куда надо без поломок. Но ежели ты наездник и только бензин заправляешь – непременно получишь от всей души по всему организму. Кузов откроется на перекрестке или шланг какой лопнет, причем в самый неподходящий момент.

– Так у нас в гараже механики на то есть, мне-то зачем туда лезть – Зинчук сдвинул на затылок кепку.

– Так и у лошадей конюх есть, но спроси любого возничего – все как один, в кармане краюшку или морковку таскают.

– Ну ты сравнил лошадь с машиной!

– Сравнил. Вот твой ЗИС – он... Он как служебная собака. Сидит на цепи около будки и гавкает на всех. Вся у нее радость в том, что вовремя дежурный покормил. А я ее с цепи спустил и дал немного лапы размять...

Зинчук как-то странно глянул на меня и медленно пошел вокруг машины, явно пытаясь увидеть в ней что-то новое. Почесав грудь под рубашкой, я усмехнулся. Ну-ну, ночью да в тусклом свете лампочки... Да и не смотреть надо, а чувствовать.

– Ну а наш трактор это кто по-твоему?

Я обернулся. На крыльце стоял Панас Петрович и поглядывая на меня, скручивал самокрутку.

– Так лайка сибирская. Ну помните, нам кино показывали про народности? Там они у якутов сани таскают. Вот и наш «сталинец» такой же! – я шутливо высунул язык и наклонив голову, часто задышал – счас добегу и хозяин меня покормит! И погладит! И колтуны вычешет! Я хорошая собака!

– Хе-хе, а ведь верно! – тракторист выпустил облако дыма – на поворотах словно мой Тузик зад подкидывает.