— Вам плохо? Ради магических сил извините меня, Инна! В такой день пристаю со своими семейными проблемами! Вы и так выдержали лавину, а тут ещё обеспокоенные родители кавалера…

— Ничего, я в порядке. — Высвободила руки и присела в реверансе. — Но мне, действительно, требуется отдых.

— Да-да… отложим разговор на завтра. — Он прижал руку к груди, немного наклонив голову. — Не хотелось завершать день на такой ноте. Давайте побеседуем на отвлечённые темы.

Что на это скажешь? Я пожала плечами. Выслушала поток хвалебных слов, рассеянно глядя за стекло на клубы тумана. Не слишком долго смогла выдержать. Отвлеклась. Ректор заметил это и вздохнув спросил.

— Вам тоже чудятся души умерших там, за стенами?

— Умерших? — вздрогнула я. — С чего бы! Нет, разумеется.

— Что вы так испугались? — усмехнулся Диор. — Первокурсникам часто рассказывают всевозможные страшилки о магических пеленах академии.

Магические пелены… профессор Казим упоминал их на одной из лекций, Паула пересказывала, но я не особенно вникала.

— Туман защищает здание от воздействия космоса?

— Теперь да, — подтвердил моё предположение ректор. — Изначально основатель призвал могущественных магов пяти миров и поручил им обеспечить безопасность строительства. Ядро не имело ни атмосферы, ни защитного поля.

— Жаль, что сквозь плотную облачность не видно звёздного неба, — кривенько улыбнулась я.

Ректор покачал головой. Движение это напомнило мне Алуста, он так же делал, когда не соглашался с чем-то.

— Ночью нужно спать, адептка Вэллар, а днём вид звёздного неба нервирует, будьте уверены.

Не спорить же с ним?

— Благодарю за урок и прошу отпустить меня в общежитие.

— Да-да, разумеется, — нахмурился Диор. — Никто вас не держит. Единственная просьба…

— Что?

— Завтра загляните в ректорат сразу после завтрака.

— А как же лекции? — Я вспомнила, что первой по расписанию у будущих сталкеров стояли системы и множества, и не сдержала любопытства: — Кстати, а кто теперь будет вместо Олеандра?

Взяв меня под локоть, ректор повёл к выходу с галереи, немного наклонился и доверительно прошептал:

— Он ведь неплохо справлялся? Внесёт изменения в текст диссертации, да и всё на этом. Мы благополучно забудем этот конфуз.

— Как? Значит, всё напрасно? — я остановилась и отобрала руку.

Не сомневаюсь, что глаза мои сверкали яростью, что вызвало лишь печальную улыбку на лице Диора:

— Я догадывался, что Олеандр не сам работал. Такое случается.

— Как это, не сам?

— В то время он занимал распорядительскую должность. Умудрился так себя поставить… м-м-м… из-за родственных связей, что многие старались угодить ему не одним, так другим способом.

— Нашёлся энтузиаст, желающий выполнять за него научные труды?

— Могу только предполагать. Позвольте не озвучивать, не имея доказательств.

— Да, конечно. — Мне, в общем-то, было безразлично, кто так топорно сделал работу за королевского кузена.

В арке мы расстались. Ректор тепло пожелал приятных снов и направился в зал, где ещё шумел праздник. Я кинулась к лифтам. Не стала подниматься в общагу, моей целью была просмотровая. Алуст поймал мена на пороге и силой увёл обратно по коридору.

— Что такое, Лустик! — возмущалась я, тщетно пытаясь высвободить руку. — Рассказывай, что ты накопал, или… или я не знаю, что с тобой сделаю!

— Прости, прости, любимая. Не сегодня, — он говорил с такой нежностью, что у меня дыхание перехватило. Однако даже это не успокоило. Чуть не плача, умоляла:

— Пожалуйста, хочу знать. Иначе не усну.

— Тебе нужно отдохнуть. Волнений на сегодня достаточно. Давай, рано утром вместе пойдём в просмотровую. Возможно, к тому времени всё окончательно прояснится.

— Кто-то умер? Папа? Мама? Кто? Говори!

Поколотила бы! Но Алуст крепко держал меня в объятьях, заводя в лифт. Всё что я могла — ударять его головой по плечу.

— Все живы. Не придумывай.

— Заболели? Корона?

— Маленькая моя, что ж ты так разволновалась! — Он коснулся моего виска губами. — Успокойся, пожалуйста. За ночь ничего не изменится, а тебе нужны силы. Пойдём, я тебя уложу.

Мы вышли на седьмом. Я устала бороться, да и силы, признаться, меня совершенно покинули. Смирилась:

— Ладно. Пойдём, «мамочка».

Проспала всё на свете. Вчерашнее напряжение дало неожиданный эффект: я отрубилась как после лошадиной дозы успокоительного. Пасторальные картинки дарили умиротворение. Я будто бы ехала по горному серпантину. Чистенький асфальт с яркой разметкой, по левую сторону живописные горы, справа обрыв и невообразимо далёкий горизонт. Зелень бескрайних полей, синева высоченного неба… Как же я скучаю по просторам и солнцу! В салоне автомобиля негромкая музыка. Английские, немецкие, испанские песни сменялись моими любимыми — французскими. В воздухе витал аромат растаявшего снега и молодой хвои. Я нежилась в тёплых лучах, попадавших мне на лицо сквозь опущенное окно, лишь в глубине сознания понимая, что это сон.