— Высокая Госпожа. — в глотке у мадам Чэнь пересохло и она позволяет себе отпить немного чаю. Ароматные фруктовые нотки, которые так хорошо удаются Кэйе… она их практически не чувствует. А глоток чая — хороший способ скрыть непроизвольное сглатывание слюны пересохшим горлом.

— Хорошо ты тут устроилась, Ся Мэй. — говорит Высокая Госпожа и кладет Персик Бессмертия обратно: — чай, фрукты, служанки опять-таки. А я вот почти лет триста в пещере прожила. Бытовых удобств никаких. Как говорит этот несносный Уваров — треснутый чайник и три книги. А у меня еще ковер был. Живой. Эх…

— Высокая Госпожа. — мадам Чэнь напряженно думает, как бы всучить своей гостье деньги. У нее давно подготовлен сверток с деньгами и нефритовым кольцом, из тех, которые так любят с собой высокоуровневые даосы таскать — с вложенной библиотекой, снадобьями и прочими приятными мелочами. Она бы и серебряный цзянь Дао с рукояткой из кости единорога подарила, да не знала как.

— В прошлый раз вы оставили у нас свои деньги. Мы… я просто хранила их. Вот. — она кладет на стол сверток. Двадцать тысяч рублей ассигнациями. Крупная сумма. Вот только нет ничего более ценного, чем милость Высокой Госпожи. Это мадам Чэнь с места сойти не может, все же стихийный дух местности, а Высокая Госпожа сегодня здесь а завтра там. Если сейчас замириться не получиться, то когда еще она ее увидит? Редкая возможность. Раз уж сразу не убила, то может из этой встречи еще что-то получится?

— Деньги? — Высокая Госпожа смотрит на сверток, разворачивает его и поднимает нефритовое кольцо Дао: — О! Какое занятное кольцо. И… библиотека?!

— Скромный дар. — склоняет голову мадам Чэнь, все еще опасаясь расслабляться и поверить.

— Кольцо с библиотекой! — Высокая Госпожа улыбнулась и наклонилась вперед: — мадам Чэнь, а я, честно признаться вас старой скрягой считала! А вы вон какая — щедрая и молодая.

— Благодарю. — еще раз склоняется в поклоне мадам Чэнь и сердце ее ликует. Она сумела угодить Высокой Госпоже. Эта встреча еще принесет ей пользу.

— А что за книги… О! Полное собрание сочинений Кун Цзы. Магия Слова от Ин Су. Трактат о искусстве любви для молодоженов… хм. Пригодится. Хроники Небес. Неплохо. — бормочет Высокая Госпожа, разглядывая кольцо: — дорогой подарок.

— Вы преувеличиваете, Высокая Госпожа. Для меня честь выразить свои чувства, пусть даже так скромно и неказисто.

— Знаешь, что, Ся Мао? Обращайся ко мне Дадзе и все. Твои эти «Высокая Госпожа»… я уже отвыкла от такого обращения.

— Но… а как же ваша свита к вам обращается? Люди рядом с вами?!

— Люди? Эти мелкие девчонки из Ся зовут меня «Демоном Девятого Круга», один мужлан называет «хитрой лисицей» а еще «шумелой» и «оторвой». Насколько я помню, его сестра кличет меня «чертовой дьяволицей» и «развратной девкой, которая влезла брату в постель». — прищуривается Высокая Госпожа и мадам Чэнь давится воздухом, выпучивает глаза и закашивается.

— Пожалуй я лучше буду обращаться к Высокой Госпоже как Дадзе (старшая сестра). — наконец выдавливает она: — для меня это большая честь. И… — она снова прикусила язык, взглянув на Высокую Госпожу. Она только что чуть не сказала «и позвольте мне проучить этих ничтожных людишек, что позволили себе такое обращение!», но одного взгляда хватило, чтобы она поняла — лучше промолчать. Если Высокая Госпожа позволяет этим своим ничтожным людишкам такое обращение — это ее дело. Уж что-что, а помощь в наказании кого бы то ни было — ей точно не нужна. Высокая Госпожа сама кого хочешь накажет, да так, что у мадам Чэнь ни сил, ни фантазии не хватит. На что способна злая Яо Ху она знает. Вся Поднебесная знает.

— Ну и ладно. — Высокая Госпожа прячет кольцо и сверток, вызывая облегченный вздох со стороны мадам Чэнь. Все-таки взяла! Теперь ее, мадам Чэнь, скромную стихийную деву и саму Высокую Госпожу Яо Ху Дадзе — связывают невидимые узы. Просто чай, разделенный на двоих. Просто подарок. Так и устанавливаются самые крепкие в мире связи — дружеские. И все в Поднебесной, в Преисподней и на Небесах — знают, что с некоей Яо Ху лучше дружить, потому что последние ее обидчики прожили совсем недолго. Но очень мучались каждую секунду этой короткой жизни. Небесные Кланы всегда вели какую-то подковерную борьбу, но чтобы вот так, чтобы вырезать три самых крупных? Не удивительно что вход на Небеса и в Преисподнюю ей запрещен до конца времен. И сейчас госпожу Яо Ху, Кровавую Яо, Разрушительницу Миров — разыскивают убийцы Небесного Императора. Впрочем, мадам Чэнь еще не выжила из ума, чтобы попробовать выдать месторасположение Высокой Госпожи, потому что Небесный Император — он далеко, а Яо Ху, Разрушительница — вот прямо перед ней сидит. И это, не говоря о том, что убийцы Нефритового Двора за все эти сотни лет с момента изгнания Высокой Госпожи — ни разу успеха не добились. А вот те, кто пытался ее выдать — с ними что-то случилось. Со всеми. Нет, Нефритовый Двор далеко, Небесный Император высоко, а дружба с Высокой Госпожой Яо Ху в срединных землях значит намного больше, чем императорская пайцза или печать.

— Я у тебя побуду немного. — говорит Высокая Госпожа: — не могу в особняке. Они там так на меня смотрят. А я не могу бедного брата Мо-вана убить. То есть могу, конечно, но тогда опять место менять придется. А мне здесь нравится. И вообще — будешь баловать своих учеников, ничего из них не вырастет. У тебя шахматы есть? Или го?

— Все есть! И шахматы, и го! Нарды, карты, маджонг!

— Пусть шахматы принесут. — распоряжается Высокая Госпожа: — слушай, Ся Мэй, а ты знаешь кто такая Астория Новослободская? Они еще книги пишет, такие в мягкой обложке…

— Могу найти. — тут же отвечает мадам Чэнь. Она должна быть полезна Высокой Госпоже, а уж найти одного человека — чего тут сложного? Все ниточки теневого мира, незаконных и наполовину законных связей, контрабанда, игорные дома, лихие люди — в этом она была как рыба в воде. И если Высокая Яо Ху чего-то хочет, то она, мадам Чэнь, Хозяйка Чайна-Тауна — в лепешку расшибется, но добудет! И… погодите-ка…

— Князь Мо-ван тут?! Яо Дадзе…

— Ну да. Мо-ван на земле людей. Но, насколько я одного неуемного типа знаю — немного ему осталось. — вздыхает Высокая Госпожа: — и не то, чтобы я Мо-вана хоть сколько жалела, он привык головой не думать, а стены пробивать, но все же…