— Вот и еще возможность. — говорю я, прижимая к себе худенькое тельце Волконской: — а чего она такая холодная? Не умирает?

— Температура у спящего тела понижается, это нормально. — хмурится валькирия: — если я вам больше не нужна, Ваше высокоблагородие, то можете меня у казарм высадить?

Лисицы дома нет. Все еще нет. Дома сидит уже порядком озверевшая от безделья Ай Гуль, которая в полный голос ругается с Вериокой Голицыной. И Сашенька Новикова, которая сидит, зажав уши и скрючившись на диване в клубочек.

Завидев меня с Волконской в руках, они замолкают.

— Эй! — говорит Вериока Голицына и делаешь шаг назад, поднимая руки: — это что такое еще? Гуль, а ты в курсе, что твой братец опять домой какую-то дрянь принес?

— Это Волконская. — вздыхает Ай Гуль и трет пальцем висок: — и почему опять?

— Первый раз — это когда он тебя из речки вытащил в детстве. — с удовольствием припечатывает ее Вериока: — знаю я эту историю. Дориан хвастался.

— Так там же Дориан ее спас, — замечаю я, пристраивая Волконскую на диване.

— Пфф… Дориан над тобой подшучивал, да над памятью твоей. Это они маменьке так сказали, чтобы не наказали всех что убежали купаться. Его с вами и не было. — отмахивается Вериока: — с чего у твоей кузины такой сестринский комплекс к тебе? В детстве ты ее спас, а потом наверное еще и дыхание изо рта в рот делал… и вообще не об этом речь! Ты зачем дохлую Волконскую сюда притащил?!

— Она спит. — я смотрю на лежащую Волконскую и испытываю легкий укол сожаления. Уж больно она беспомощно во сне выглядит. Совсем не похожа на повелительницу Серого Лабиринта.

— Тем более. Надо бы ее добить. — в воздухе возникает прозрачная нить, которая обхватывает шею лежащей Волконской, нить тянется куда-то вбок и вверх, посредине ее прижимает, натягивая — средний палец Вериоки Голицыной.

— Ты мне это брось. — тут же перехватываю нить и сжимаю ее в руке, нить лопается с музыкальным «цзинь!».

— Уже и пошутить нельзя. — пожимает плечами Голицына: — но в самом деле, Володя. Она проснется, и мы снова в Лабиринте. Я на такое не готова, я ещё молодая. И красивая.

— Голицына, закройся. — бросает Ай Гуль и, о, чудо — Голицына затыкается. Бурчит что-то про себя едва слышное про самодур и «вообще», но затыкается. Все чаще начинаю думать что не зря моя сестренка их всех в Академии гоняла, выработала на подсознательном уровне рефлекс «скажу прыгать — спрашиваете как высоко!».

— Я же просила ее домой к нам не тащить. — говорит Ай Гуль: — ну просила же.

— А куда? Она не просыпается.

— На полигон ее надо. — говорит Голицына, но тихо, едва ли не про себя: — разнесет она нам тут все как проснется. Вот только Гулю увидит и la comedie est finie. Конец.

— Она права. — хмурится Ай Гуль: — а у меня особняк один. У меня еще дворцов как у Голицыных нет! Вот забирай ее и езжайте в гости к Верке, там пусть и просыпается!

— Я — Вериока!

— Голицына, закройся.

— Не могу я девушку на полигон. И вообще, я в нее верю. А на самый крайний случай у нас Акай есть. — отвечаю я.

— Во-первых это у тебя она есть. А во-вторых чего-то я ее тут не вижу. — прищуривается Ай Гуль.

— Валькирии говорили, что в квартале у шичей есть Сноходцы. — раздается голос и все замирают. Ай Гуль медленно поворачивает голову.

— С ума сойти. — говорит она: — они у тебя еще и говорить умеют! — она окидывает взглядом стоящую за моей спиной Лан из рода Цин: — обычно только в бою их слышно.

— Если он вас угнетает — вы так и скажите. — добавляет Вериока: — я же вижу, что вы и рта боитесь раскрыть, не бойтесь. У нас в Империи женщины права имеют! Если этот брак вам немил, так и развестись можно!

— Меня все устраивает в моем браке. — обозначает поклон Лан и выпрямляясь — метает молнию взгляда в Голицыну: — спасибо за беспокойство.

— Квартал шичей. К шичам. А давайте все вместе поедем. — подает голос Сашенька, которая сидит в углу дивана: — а то вы опять поругаетесь.

— Когда мы ругались. — отмахивается Ай Гуль: — мы с Голицыной вообще подруги не разлей вода, правда, Верка?

— Ненавижу тебя, Гулька. И тебя и братца твоего тупого и дуру эту Волконскую. Одна Саша вроде ничего, но и ту вы угнетаете.

— Ой, закройся уже, Голицына.

Глава 12