– Мы пойдем за «Тезеем»? – убирая руку с панели, поинтересовался капитан Роэйрин.

– Да, – нехотя ответил герцог. – И горе вам его не найти.

Орэлин, галиянка и Быстров до боли в глазах всматривались в экран, где проплывал грозный корвет, увеличенный оптической системой. Все они ожидали, что вот-вот его борт озариться плазменными выбросами дальнобойных орудий, сверкнет синими молниями деструкторов. Арканов тем временем пытался перебросить часть энергии в генераторы защитного поля. И скоро оно наметилось зернышком слабого свечения, развернулось щитом, сверкающим фиолетовыми сполохами.

Быстров выждал еще пару минут, потом сказал:

– Трудно поверить, но капитан Роэйрин простил нас. Они уже не выстрелят, – Глеб посмотрел на прирастающие цифры дальномера. – Почему-то они нас отпустили… Аркадьевич, сворачивай защиту. Всю энергию в двигатели.

Ваала бросила взгляд на удалявшийся корвет и открыла флакон с моа-моа. Спорить с Быстровым о благодушие капитана имперского корвета ей не хотелось, а на волосок от гибели галиянка бывала столько раз за свою недолгую жизнь, что маячащую вблизи тень смерти привыкла встречать презрительной насмешкой.

Орэлин только обтер пот и откинулся на спинку кресла, поглядывая из-под опущенных бровей на приборы. Вдруг он шевельнулся и озабоченно повернулся к Быстрову.

– Извините, капитан, но у вас цинтрида шесть процентов в баках. А мы идем на форсаже – топливо сгорает в три раза быстрее. Теперь его не хватит на гипербросок.

– Топлива действительно мало, – признал землянин. – Я надеялся заправиться на Присте, только сами видите, как вышло. Вышло категорически нехорошо. Но на гипербросок у нас хватит. Даже на два в пределах границ Империи.

– Вы ничего не путаете? Извините, но до службы у госпожи Олибрии я был техником на военном корабле, и кое-что понимаю в этом деле, – пристианец покосился на экран с параметрами состояния разведчика.

– Видите ли, Орэлин… Господин Арканов от длительного безделья внес полезные изменения в энергоустановку и двигатели «Тезея», – объяснил Глеб. – Теперь мы тратим цинтрида гораздо меньше, а летаем быстрее и дальше.

– Разве такое возможно? – слуга графини скептически посмотрел на панель энергообеспечения. – Мне кажется, что повысить кпд энергоустановки неосуществимо в принципе. Иначе бы давно до этого додумались на Присте или в других развитых мирах. Наверняка, Союз Кая еще тысячи лет назад бы дошел до столь важного открытия.

– Тем не менее, первым дошел до него наш Агафон Аркадьевич. Думаете, зря он здесь семечки щелкает? – рассмеялся Быстров.

А-А мигом стряхнул шелуху с коленей и, напустив на лицо глубокое сосредоточение, склонился над циклограммой генератора.

– И вы говорите «невозможно», – продолжил Глеб, – а корабли Ольвены, Сиди давно пользуются каким-то похожим плутовством.

– Так это уже сверхцивилизации. У них техника совсем другая, и нам до них еще очень далеко, – отозвался пристианец.

– Не так уж далеко. По крайней мере, «Тезей» кое в чем может поспорить с их кораблями. Ивала, скажи-ка, за сколько мы добрались до Присты с Земли, – капитан разведчика повернулся к галиянке.

– К гиперброску подошли через пару часов. Поболтались в гиперслоях и, не успела я получить вдохновение от моа-моа, как за бортом вертится Приста. Сама глазам свом не верила, – играя топазовым флакончиком, Ваала лениво вытянула ноги. – Но сейчас, как я понимаю, нам требуется дозаправка. И нужно тихое местечко, чтобы на время затаиться от имперского внимания и обдумать, как жить дальше. Подозреваю, в ближайшие сто дней, возле Присты нам лучше не появляться в собственном обличие и тем более на «Тезее». Что скажешь, капитан Быстров? – галиянка хитренько улыбнулась, в ее зрачках вспыхнули черные звезды.

– На Присте мы рано или поздно появимся. Потребуется установить контакт с герцогом Ольгером, а посредников в этом вопросе использовать опасно. С цинтридом у нас действительно плохо. Катастрофически плохо, но при всем этом дозаправиться мы сейчас не можем – нет времени на гипербросок даже к самой близкой базе, – пояснил Глеб.

– То есть как «нет»? – Ивала нахмурилась. – Разве есть сейчас задачи поважнее, чем побольше топлива и бегство подальше от пристианского сыска?

– Товарищ Ваала, неужели ты думаешь, что графиня вызывала меня только для того, чтобы пожаловаться на нечестную игру герцога Флаосара, и донимающих ее господ вроде Леглуса и Саолири? Олибрия поручила мне кое-какое дело, исполнить которое мой долг. После гнусного убийства Олибрии этот долг возрастает во много раз. Я сделаю все возможное, чтобы выполнить ее волю. Последнюю волю очень дорогого мне человека, – Быстров упрямо сжал губы и еще увеличил тягу двигателей.

– Ты скажешь, в чем теперь твой… вернее, наш долг? – тихо спросила Ваала. – Или чье-либо присутствие не позволяет пока об этом говорить?

– Скажу. Все мы сейчас в одной упряжке. Эти стены, – Глеб обвел взглядом командную рубку «Тезея», – пока не позволят выйти тайне наружу, даже если кто-нибудь пожелает ее выпустить. А потом, когда мы цели достигнем, эта тайна не будет иметь столь важного значения…

– Говори, Глеб Васильевич, если уж начал, – проявил нетерпение Агафон. – Говори. Мы же тебе не чужие. И должны знать, чего нам ожидать и к чему готовиться. Если дело слишком тяжелое или смертельное, то пойдем на него в полном осознании и всеоружии. И тебе будет легче и… – он сдул с консоли шелуху, – …и нам.