Я бы увидела затонувший корабль и с катера, сквозь воду, но теперь могу рассмотреть его четко и ясно. Мы погружаемся. По мере того как глаза привыкают к освещению, я начинаю замечать рыб, снующих мимо пузырьков воздуха, которые поднимаются от нас к поверхности. Прослеживаю взглядом за уплывающей рыбкой и вижу, как она присоединяется к косяку в тени катера, переливающейся колонне мерцающего жидкого серебра.

Я оглядываюсь на Марка. Муж контролирует погружение, спокойно и серьезно. Без резких движений. Он наблюдает за мной, потом сосредоточенно смотрит на наручный компьютер. Мы погружаемся на пять метров и зависаем. Марк жестом спрашивает: «Все хорошо?»

«Окей», – показываю я.

Все отлично.

Он дает сигнал продолжать погружение, строго по инструкции, и я невольно улыбаюсь. Я в надежных руках.

На скалистых выступах метрах в пяти под нами растут кораллы. Я вновь поднимаю глаза. До поверхности теперь десять метров, над головой мерцают солнечные блики.

Смотрю на Марка. Мы зависли в синеве. Вне времени. Он ловит мой взгляд и улыбается.

Погружаемся дальше. Я замечаю боковым зрением неуловимое движение. Едва заметное изменение глубины цвета далеко на периферии.

Я поворачиваю голову и вглядываюсь в мутную синеву внизу. Изо всех сил напрягая зрение, пытаюсь рассмотреть хоть что-то в темной воде. И вдруг замечаю: они повсюду, очень много. С каждой новой тенью, вырастающей из туманной мглы, мое сердце пропускает удар. Кровь вскипает адреналином. Вода кишит акулами. Они кружат над затонувшим судном и вокруг рифа. Массивные тела невесомо парят в сине-зеленой атмосфере. Плавники, жабры, пасти, зубы. Скользят, как океанские лайнеры. Акулы. Мириады акул. И моей центральной нервной системе глубоко плевать, к какому виду они относятся.

Я перестаю дышать. Мышцы оцепенели, как в кошмарном сне, когда даже крикнуть не можешь. Жалобно смотрю на Марка. Он взглядом оценивает угрозу.

Мне кое-как удается поднять руку, и я тут же ужасаюсь, что движение может привлечь их внимание. Спрашиваю жестом: «Окей?» Рука трясется.

Марк вскидывает руку: «Подожди». Он окидывает взглядом воду.

Я смотрю вверх. До поверхности пятнадцать метров. Дыши, Эрин! Дыши, твою мать. Я втягиваю воздух. Прохладный, чистый воздух из баллона. Медленно и спокойно выдыхаю. Смотрю на пузырьки воздуха, убегающие к поверхности.

Хорошо. Умница, Эрин.

Марк оборачивается ко мне: «Окей».

Все хорошо. Муж улыбается.

Я расслабляюсь. Они не опасны.

Рассматриваю акул. Ощущение примерно такое, будто ненароком забрела в гущу стада коров. Они огромны. Немного побаиваешься, что акулы в любую минуту могут напасть. Выбрать тебя своей жертвой.

Потом я замечаю, что кончики плавников – не черные и не серебристые, а серые. Трудно судить о перспективе, я не могу определить расстояние. Понимаю только, что они реально большие. Серые рифовые акулы.

Они знают, что мы здесь, видят нас, но не собираются нападать. Они нам ничего не сделают. «Все хорошо», – уговариваю я себя.

Мы возобновляем спуск. Проплываем мимо плотной стаи желтых и серебристых рыб, футов в шесть высотой. Когда мы достигаем дна, Марк дает сигнал следовать за ним к останкам корабля. Они покоятся на дне, уже совсем недалеко. По мере приближения очертания судна становятся все четче.

Я смотрю вверх, на косяк рыб и акул. Сплошная гигантская стена из рыбьих тел зависла в чистейшей воде. Потрясающе!

Я оглядываюсь на Марка. Он тоже это видит. Не говоря ни слова, муж тянется ко мне и сжимает мою обтянутую перчаткой руку.

После погружения мы обедаем на пустом острове, подведя катер как можно ближе к берегу. Стаскиваем костюмы и плаваем голышом на мелководье, загораем на песочке. Когда мы вновь поднимаемся на борт, чтобы вернуться на Бора-Бора, уже темнеет.

Марк стоит за штурвалом, всматриваясь в водную гладь. По темноте обратный путь может занять больше часа. Катер качается на волнах, ветер раздувает волосы, они падают на лицо, и я прикрываю глаза. Усталость дает о себе знать, я едва не засыпаю. Светящийся зеленый кружок навигатора медленно ползет к красной отметке. Веки слипаются.

Не знаю, заснула ли я, но, открыв глаза, понимаю, что звук мотора определенно изменился: мы замедляем ход. Ищу взглядом Марка. Мы еще не вернулись на Бора-Бора. Вокруг простирается только бесконечный океан, куда ни посмотри. И я вдруг замечаю то же, что и Марк.

Бумагу. В воде, вокруг нас. Листы белой бумаги формата А4.

Мы приближаемся к бумажному пятну примерно в десять метров шириной: я не могу понять, что это – журналы, счета или документы, потому что чернила растеклись по страницам, оставив темные неразличимые пятна. Листы липнут к поверхности воды, как пленка к коже.