— Продолжайте, молодой человек, у вас это хорошо получается, — одобрительно произнёс пузатый.

— Итак, я продолжу, — произнёс Мякин. — Потерпите, я буду краток. Наше движение за порядок начинается с малого. Мы боремся за свои права нормальных людей. Наш лозунг — «Не проходите мимо!». Не проходите мимо недостатков! Нас сейчас четверо, а будет всё больше и больше.

Мякин остановился и подумал, что для начала этих эмоциональных слов вполне достаточно, и поднял свой фужер.

— Хороший спич, — похвалила его экстрасенша. — Предлагаю поднять тост за борьбу и перейти к танцам.

— Давайте выпьем за успех нашего дела, — добавил Мякин.

Выпили. Пузатый организовал музыку, и Мякин пригласил экстрасеншу.

— Удивили вы меня! — прошептала экстрасенша Мякину в ухо. — Это всё зачем? Вы можете пояснить?

— Это такая игра для взрослых, — ответил Мякин.

— И они в это играют? — снова спросила экстрасенша.

— И они, и я вместе с ними. — Мякин вёл партнёршу в ритме медленного танца, и, когда они удалились на приличное расстояние от столика с пузатым и интеллигенткой, экстрасенша спросила:

— Так вы хотите, чтобы и я играла с вами — так сказать, боролась с недостатками?

Мякин подобрал подходящее выражение лица и ответил:

— Мне думается, что это неплохое занятие — бороться с недостатками.

Музыка закончилась, наступила неожиданная пауза. Танцоры в нерешительности остановились, решая: то ли ожидать начала следующей мелодии, то ли вернуться к столу. Мякин, взглянув в сторону заговорщиков, предложил вернуться на свои места. Партнёрша покорно согласилась с ним.

— Почему вы не танцуете? — спросила она пузатого. — Здесь так уютно, и карнизы исправлены.

— А действительно, Алексис, что мы сидим? Надо брать пример с молодёжи!

— Согласен: надо, — ответил пузатый. — Только вот музыка заглохла. Надо бы их опять расшевелить. — И он кивнул в сторону стойки. — Да, кстати: оргвопросы мы, как я понимаю, все решили. То есть нас теперь четверо?

— Всё решено положительно, — ответил Мякин.

Экстрасенша улыбнулась, подняла бокал и произнесла:

— А всё-таки, за борьбу!

— За борьбу! — Остальные присоединились к ней.

Снова зазвучала танцевальная музыка. По требованию дам «заправцы» приступили к танцам.

Банкетный зал, как ни странно, в этот вечер постепенно заполнялся посетителями, и через час официантка сбилась с ног, обслуживая веселящийся контингент отдыхающих.

Мякин затанцевал экстрасеншу до того, что она, улыбаясь, попросила отдыха. Беседа за столом «заправцев» не утихала. Говорили обо всём и, конечно, прежде всего — о тайном обществе, о недостатках и о том, как их можно искоренить. Болтали о санатории и хвалили его, и осуждали некоторых, которые плохо обслуживают. Поговорили и о такой изменчивой погоде и о том, что скоро Новый год, и так быстро летит время, и так много ещё надо успеть. Расходились поздно — санаторий уже весь спал. Мякин проводил экстрасеншу до её номера, пожелал спокойной ночи и, не задерживаясь, прошёл к себе. Уже будучи в постели, он открыл книгу и прочёл: «Два в одном. Повесть». Имя автора ему ничего не говорило. Мякин перелистнул титульный лист и прочёл несколько первых абзацев:

«Тишина раннего утра поглотила весь дом семьи Орбодиных. Солнце ещё не встало. Летний пейзаж с его сочной зеленью, яркими красками цветника возле крыльца и разноцветьем дальних лугов и полей, слегка подсвеченный только-только занявшейся зарёй, ещё спал в предвкушении яркого, знойного дня начала лета.

В этот год весна пришла рано. Ещё в мае отцвела сирень, порадовав местных жителей буйством оттенков и красок. Тёплые, по-настоящему летние дни как-то сразу перешли в летнюю жару.

Старший Орбодин — глава семейства, ещё нестарый мужчина — был хорош собой (окружение находило в нём даже некоторое сходство со знаменитым актёром), любил себя, свой быт и очень ценил тот уют и спокойствие, которые постоянно царили в его доме».

— «Спокойствие, которое постоянно царило в его доме…» — Мякин вслух прочёл эти слова, отложил книжку и выключил настольную лампу. Слабый свет от уличных фонарей полумраком окутал его. Мякин несколько раз повторил понравившуюся ему книжную фразу: «Спокойствие, которое постоянно царило в его доме» и тихо заснул.

Красавец Орбодин стоял в полумраке у его ног и настороженно всматривался в мякинскую физиономию. Мякин обратил внимание на то, что лицо Орбодина точь-в-точь совпало с лицом любимого мякинского актёра. Мякин замер от удивления — его как будто разбил паралич. Он попытался приветливо улыбнуться неожиданному гостю, но мышцы лица не поддавались никаким командам. Мякин испугался: как же он останется без лица нового человека? А Орбодин стоял и не мигая смотрел прямо Мякину в глаза, и что-то недоброе было в этом взгляде, неспокойное, и неспокойствие как будто передавалось Мякину. У него задрожали руки, затем эта дрожь перешла на всё тело. Мякин сначала замёрз, потом ему стало жарко и он открыл глаза.

В номере царил полумрак. Мякин ощупал всего себя; ноги не были закрыты одеялом и немного подзамёрзли.

«Не следует на ночь читать повести», — подумал он и с некоторой опаской взглянул на библиотечную книгу. В сумраке на чёрной обложке виднелось пока что ещё непонятное название: «Два в одном».

Утром подморозило — не растаявший за день снег превратился в твёрдую корку. Когда немного рассвело, из серых туч посыпалась мелкая снежная крупа. Дорожки парка побелели, но той снежной роскоши, что встретила Мякина по приезде, уже не было.