И тут Мякина пронзила интереснейшая мысль: разве их борьба — борьба «заправцев» — не сумасшествие?

— Нет, конечно нет, — вслух ответил он сам себе и добавил: — У нас, у «заправцев», это всего лишь игра на фоне санаторного отдыха.

Но какая-то недосказанность в его ответе продолжала беспокоить, и, чтобы прекратить эти неприятные мысли, он продолжил чтение.

«Орбодин не на шутку расстроился. Он осторожно опустился на пол и растерянно, как пугливая зверушка, огляделся. Похоже, кухня блистала чистотой, и впервые за несколько лет Орбодину здесь делать было нечего.

“Это какое-то злое волшебство! — подумал он. — Этого просто не может быть, потому что…” — Орбодин мысленно подбирал выражение к идеальному кухонному состоянию и ничего не мог придумать. В голове пронеслись страшные думы о своей ненужности, никчёмности и что теперь ему почти нечем будет заняться весь занятый день.

“Хоть из дома уходи! — с горечью подумал он. — Нет проку от меня”».

— «Нет проку от меня», — прочёл Мякин и подумал, что нет смысла читать далее эту галиматью.

Он заглянул в середину книжки и прочёл один маленький абзац, в котором Орбодин журил госпожу Орбодину за какую-то бытовую ерунду. Глаза Мякина закрывались сами собой, усталость от чтения и расслабленный массажем организм увели его мысли куда-то далеко от санатория — туда, где он был в детстве, — и Мякин вопреки желанию крепко уснул.

И снилось ему детство: как будто идёт он мальчишкой по громадному полю. Высокая трава — выше пояса — колышется до самого горизонта, и будто бы видит он далеко-далеко, на самом краю зелёного моря травы, человека. Человек медленно приближается к нему, и расстояние между ними постепенно сокращается.

Мальчишка пытается бежать навстречу, но как ни старается, до этого незнакомца ещё далеко. А трава качается под струями ветров то в одну, то в другую сторону. Вот уже и времени немало прошло. Вот и солнце клонится к закату и того и гляди скроется за дальней кромкой поля. И вот наконец-то мальчишка близко видит незнакомого человека и видит, что лицо ему очень знакомо — так хорошо знакомо, что он знает, что это точно он, но только совсем немолодой. И что-то шепчет ему этот незнакомый знакомый человек. И по губам он читает эти слова. Непонятные пока что ему слова: «Здравствуй, моё прошлое».

Мякин открыл глаза. За окном было темно.

«Сколько же я проспал — наверное, уже вечер, а может быть, и раннее утро?» — подумал он и обнаружил себя в одежде на кровати. Рядом лежала раскрытая чёрная книга. Мякин взглянул на часы — стрелки показывали шесть тридцать. Мякин прислушался: в коридоре послышались шаги и чей-то приглушённый разговор.

«Наверное, это вечер», — подумал Мякин и осторожно встал с постели.

Послышался тихий стук в дверь.

«Кому это я понадобился?» — подумал Мякин и взглянул в зеркало. Своё лицо ему не понравилось — слишком помятое и абсолютно безразличное к окружающей обстановке.

В дверь снова постучали. Мякин включил большой свет, поправил причёску, размял пальцами лицо, подошёл к двери и спросил:

— Кто там?

Из-за двери донеслось:

— Свои, камарадос.

«“Заправцы”», — подумал Мякин и открыл дверь.

За дверью обнаружились пузатый и экстрасенша. Их поначалу настороженные физиономии, как только Мякин попытался изобразить приветливую улыбку, расслабились, и пузатый радостно произнёс:

— У нас для вас хорошая новость.

Мякин машинально сделал удивлённое лицо, а пузатый продолжил:

— У нас теперь есть хорошее, новое название — постарались наши члены-ветераны. Мы теперь будем юстицины.

— Юстицины? — вопросительно повторил Мякин.

— Да, юстицины, — подтвердил пузатый. — Ударение на предпоследний слог. — И он повторил новое название.

Мякин подумал, что следует пригласить камарадос в номер, и жестом предложил им пройти дальше.

— Нет-нет, — скороговоркой ответил пузатый. — Мы только на минуточку — так сказать, проведать. Вас не было за обедом. Мы, так сказать, заволновались. — Пузатый взглянул на экстрасеншу и добавил:

— Подумали: не заболели ли? Вот и пришли.

Мякин посмотрел экстрасенше прямо в глаза.

— Да, проведать, — подтвердила она и, как показалось Мякину, несколько извиняющимся тоном добавила: — Надеюсь, мы за ужином и потом…

Мякин удивлённо перебил её:

— За ужином?

— Да, — уже совсем смущённо подтвердила экстрасенша.

Пузатый взглянул на часы и произнёс:

— Ужин через четверть часа. А потом банкет. Уж не пропустите! Отметим новое название.

— Вы придёте? — тихо спросила экстрасенша.

— Да, — ответил Мякин.

Наступила какая-то пауза, когда вроде бы разговор закончен, но кому-то ещё что-то хотелось сказать. Мякин стоял у дверей и ждал, а гости (уже не гости, а юстицины, с ударением на предпоследнем слоге) тоже стояли в некоторой нерешительности. Пузатый переступил с ноги на ногу и сказал:

— Ну, мы тогда пошли.

— Да, конечно, — согласился Мякин и подумал, что был не прав, когда исключил экстрасеншу из рядов.

Пузатый не очень ловко подхватил экстрасеншу под руку, и они направились по коридору в сторону столовой. Мякин закрыл дверь и поворчал на себя: