Анния спала на более широкой из двух кроватей в гостевой комнате, а ее новорожденная дочь удовлетворенно дремала на сгибе ее руки после второго вечернего кормления . Комнату освещали две масляные лампы по обеим сторонам кровати, и в их бледно-золотистом свете Фелиция и Дезидра стояли и с умилением наблюдали, как крошечные ручки ребенка сжимались и разжимались во сне.

– У твоей подруги может быть суровое отношение к миру, но она растаяла достаточно быстро, как только эта кроха оказалась у нее на руках.

Фелиция кивнула в ответ на прошептанный комментарий, вспоминая момент, когда она впервые взяла Аппия на руки.

– Она носила на лице маску, которую жизнь навязала ей, вынудив ее предлагать свое тело бесконечной череде мужчин, к которым она не испытывала никаких эмоций, кроме ненависти. Но когда ты сковырнешь поверхность этой твердой маски, то обнаружишь под ней все те же уязвимости и надежды, которые питаем все мы.

Женщина Каста на мгновение замолчала, глядя на мать и ребенка с выражением тоски.

– Должна признаться, присутствие этого ребенка меня тронуло больше, чем я думала…

Фелиция кивнула.

– Это обычная реакция бездетных. До того, как у меня родился сын, мне достаточно было увидеть ребенка до пяти лет, чтобы отчаянно захотеть стать матерью.

– А, сейчас?

– И теперь, домина, всякий раз, когда я вижу ребенка, я вижу горы грязных пеленок, которые нужно прокипятить, еду, которую нужно приготовить, и бессонные ночи.

Пожилая женщина посмотрела на нее с недоверчивой улыбкой.

– Я понимаю, что это природа твоего призвания вынуждает тебя стремиться поднять мне настроение, и я благодарю тебя за попытку, доктор, но мы обе знаем, что ты преклоняешься перед этим маленьким человечиком так же сильно, как любишь его отца. И, несомненно, я бы любила своего ребенка не меньше, если бы нам с Арторием удалось его зачать.

– Твой муж питает надежды на ребенка?

Дезидра тихо рассмеялась.

– Конечно! Какой мужчина этого не желает? Он мечтает о сыне, который передаст его кровь будущим поколениям.
– Дезидра еще долго смотрела на спящего ребенка.
– Скажи мне, как отреагирует отец на рождение маленькой девочки? Если верить Анние, он человек с устрашающей репутацией?

Фелиция кивнула, отводя пожилую женщину в сторону.

– И вполне заслуженно. Он спас ее из борделя, и владелец попытался наказать ее, унизив, и убить. Когда Юлий доставил ее в безопасное место, он был с головы до пят залит кровью мужчин, которых он застал за ее изнасилованием. Позже Анния рассказала мне, что он отрубил мужское достоинство одного из нападавших, прежде чем оставить его истекать кровью, а отрубленный член засунул ему в рот.

Лицо Дезидры застыло от услышанного, а ее глаза сузились от воображения такой кровавой мести.

– У меня на уме не один человек, которому я пожелала бы именно такой смерти, будь у меня такая возможность. А если серьезно, как такой мужчина отреагирует на ребенка женского пола?

Фелиция пожала плечами.

– Этого я не могу сказать, но будь уверена, эта женщина, в чьих объятьях лежит маленькая девочка, более чем способной поставить Юлия на место, если он не так отреагирует. Я должна сказать, что в их супружеской схватке она владеет более длинным мечом.

Поднявшись с влажных одеял на рассвете следующего дня, когда безоблачное небо покрыло все поверхности земли инеем, солдаты на этот раз были даже благодарны полученному приказу выступить в поход. В безветренную погоду когорта направилась на северо-запад к форту Бродлэнд (Fort Broadland), месту, где дорога на север пересекалась со Стеной Антонина, от одежды каждого человека поднимались следы пара, высыхающие под жаром их усилий, а их разговоры время от времени прерывались жалобными стонами отдельных солдат

– Значит, тебе сегодня не хочется прокатиться, а, центурион? Трибун приказал мне провести разведку на севере, до Бродлэнда, и у меня есть разрешение, чтобы ты пошел с нами, если захочешь.

Марк посмотрел на Сила, когда ухмыляющийся декурион подъехал к нему, а за ним и пара всадников, глядя на шагающие войска с сардонической улыбкой.

– Нет, спасибо, Сил. Примипил упоминал об этом на утреннем совещании офицеров, но ты же знаешь, как обстоят дела у нас в центурии. Мы разделяем трудности наших солдат с таким же удовольствием, как и их победы. И кроме того, где еще я мог бы услышать столько маршевых песен, которые мы поем, чтобы скоротать время?