– Зачем же выбирать из двух зол?
– вмешался в разговор доселе молчавший Канвульф, - когда перед вами сидит истинный король. У герцога Вильгельма не было сыновей, зато есть племянник - а все знают, что герцог мечтал о короне франков.

– Это безумие!
– воскликнул Беренгар, - я всегда был верным вассалом Вильгельма, но никогда не одобрял его королевских амбиций. Он не королевских кровей, не Меровинг.

– Он не менее Меровинг, чем Луп, - напомнил Сиагрий, - он потомок Сигиберта, короля Кельна, и брата самого Хлодвига. Я признавал права Вильгельма на престол - и сам благословлю на царство его племянника, - епископ одобрительно улыбнулся Эльфрику, что молчал, ошарашенный столь неожиданным поворотом.

– А если нужно родство по крови, - подхватил Канвульф, - то и это можно устроить. Пусть принц Эльфрик женится на Сихильде, дочери короля Хлодомира. Если принц не против - я могу сам поговорить с ней.

– И она послушает тебя?
– с сомнением протянула Берта.

– Даже не сомневайтесь - мне она доверяет, - заверил ее Канвульф, - ведь я, можно сказать, спас ее от Сигизмунда. Вы, может быть, не слышали эту историю: когда Бургундия вновь восстала, переметнувшись к Сигизмунду, среди предателей был и Этихо, граф Эльзасский, за сына которого уже была просватана Сихильда. Хлодомир, узнав о предательстве, разорвал помолвку, но Этихо в ответ, задержал девушку, как пленницу, в своем замке. Тогда же я предложил Хлодомиру выкрасть ее и король разрешил мне рискнуть. Переодевшись бродячим торговцем, я проник в замок и встретившись с Сихильдой, убедил ее бежать со мной. Так я доставил ее Хлодомиру, а он уже отправил свою дочь сюда, в Бессен.

– Не только воин, но и лицедей, - протянула Берта, со все большим интересом глядя на молодого кентца, - ты человек многих достоинств, Канвульф.

– И все они - ваши моя королева. И ваши, мой король, - поспешно добавил он, повернувшись к Эльфрику. Тот величаво кивнул, все больше входя во вкус своего нового титула. Остальные вельможи, судя по всему, тоже постепенно привыкали к этой мысли.

– Если он женится на Сихильде, - кивнул Беренгар, - да, это может сработать. Здесь в Бессене, как и во всей Нейстрии многие помнят майордома Вильгельма и охотно поддержат его наследника. Бретонцы, скорей всего, тоже выступят на нашей стороне.

– Но что же будет с Уэссексом?
– спохватился Эльфрик.

– Как только вы коронуетесь в Реймсе, - сказал Канвульф, - и объедините всех франков под своей властью, настанет черед и Британии. Вы, как законный наследник короля Эдмунда сможете претендовать на власть над всей Англией - и франки помогут тому, кто избавил их от ужасов смуты. Оба берега Пролива объединятся под одной властью и тот кто сделает это воистину сможет именовать себя императором - и с куда большим основанием, чем этот язычник Редвальд.

– Он уже воюет на востоке, - заметил Хильдебранд, - и там же, скорей всего, высадится и его жена - вместе с англосаксонским войском. Если сейчас ударить по ним - убьем сразу двух самозваных королей-язычников: Энгрифледу и этого...Амальгара.

– Чтобы Луп ударил нам в спину?
– возразил Канвульф, - главная опасность идет как раз от Аквитании. Редвальд и Амальгар никогда не захватят все королевство, потому что оно не примет короля-язычника. А вот Лупа примет - отвоевав Тулузу он разом возвысил себя в глазах многих, забывших о его прегрешениях. Пока мы будем сражаться с тюрингами и саксами на востоке - кстати, Энгрифледа пока не высадилась и добраться до ее глотки мы можем не успеть, - Луп приберет к рукам остальное королевство.

– Может ты и прав, - задумчиво произнес Сиагрий.

– Поверьте, ваше величество, - Канвульф повернулся к Эльфрику, - никто не хочет отомстить Редвальду и Энгрифледе, больше чем я. Но нужно быть благоразумными - и уметь выбирать цели. Если мы разобьем Лупа остальное королевство в считанные месяцы падет к нашим ногам - и тогда мы выбьем Редвальда обратно за Рейн, а потом - высадимся и в самой Британии, вернем нашу общую родину.

Беренгар еще немного поворчал, но вскоре и он, как и все остальные согласился с планом Канвульфа. Хильдебранд же наполнил свой кубок и поднял его, приглашая всех остальных присоединиться к его тосту.

– За императора Эльфрика, первого его имени, Божьей милостью короля франков, римлян, англов, саксов и бриттов! Да правит он долго.

– Да правлю я долго!
– эхом откликнулся молодой претендент, залпом осушая кубок и обводя всех тут же захмелевшим взглядом, - клянусь Гробом Господним, Луп, Энгрифледа и Амальгар еще горько пожалеют, что встали между мной и моим троном!

Пророчество друида

Оседлав белую кобылу, Бранвен инген Бели ехала берегом Клайда. Супруга Утреда Макальпина носила шафранового цвета тунику, с накинутой поверх нее шерстяной накидкой, раскрашенной черными и красными цветами. Женскую талию охватывал широкий пояс, с которого свисал большой нож в отделанных золотом ножнах: в те опасные времена даже благородные женщины не часто расставались с оружием. Другое дело, что вдали от мужа Бранвен, порой, чувствовала себя даже в большей безопасности, чем рядом с убийцей ее отца. Утред тоже чувствовал это напряжение между ними - поэтому и не препятствовал супруге, когда она, как и всегда в канун Белтейна, покидала Эдинбург, чтобы посетить могилу Бели. За ней, отстав примерно на полкорпуса лошади, скакало десять бриттов из личной стражи королевы - бывшие воины короля Альт-Клута, они и по сей день сохраняли верность его дочери. Вместе они миновали монастырь Святого Мунго, где был похоронен Бели: там королева преподнесла богатые дары священникам и помолилась у каменного надгробия в глубине двора. Однако, после этого, Бранвен не повернула коней обратно. Покинув монастырь, бритты выехали к Клайду, там где устье реки переходило в одноименный залив. Справа от всадников простиралась водная гладь, слева тянулись невысокие горы, у подножия которых раскинулся Думбартон - бывшая столица Альт-Клута, последнего королевства бриттов. Над городом нависала скала, где еще виднелись обгорелые развалины крепости Дан-Британн, резиденции короля Бели, разрушенной Утредом. Здесь королева остановила коней, обратившись к своим спутникам.

– Вы остановитесь в городе, - сказала Бранвен, - и будете ждать меня до утра.

Воины послушно склонили головы: хорошо знакомые с норовом своей госпожи, они даже и не думали ей перечить. Бритты повернули коней в сторону города, тогда как Бранвен продолжила свой путь по берегу залива. Местность вокруг нее становилась все более дикой и безлюдной - лишь редкие рыбаки, ловившие форель на утлых куррахах, настороженно-удивленными взглядами провожали одинокую всадницу. Затем перестали попадаться и они: Бранвен ехала вдоль склонов поросших кустарниками и невысокими деревьями, внимательно всматриваясь вглубь выходивших к заливу ущелий. У входа в одно из них она, наконец, нашла, что искала: на большом камне лежала связка свежей форели, тут же, на чистой тряпице, лежала увесистая коврига хлеба и кусок овечьего сыра. Бранвен спрыгнула с коня и, привязав его к ближайшему дереву, шагнула к ущелью.