Рывком она сдернула повязку с глаза,уставившись на свое отражение в воде. В следующий миг Инга ничком рухнула в омут. Взбурлил водоворот, увлекая мертвое тело, и саксонская пророчица сгинула в речной глубине.

– Это же мой отец! И король! Брат Бенедикт, почему я не могу быть на его похоронах!

Темноволосый мальчик, одетый на васконский манер, - круглый плащ, белую рубашку с широкими рукавами и красно-желтой вышивкой, узкие брюки до колен и сапожки со шпорами, - вопросительно уставился на невысокого мужчину в монашеской рясе. Тот сокрушенно покачал головой и положив руку на плечо отрока.

– Видит Бог, Ваше Величество, я не меньше вашего скорблю о смерти короля Карла, - произнес он, испытующе заглядывая в глаза мальчика, - и в иные времена, я бы не осмелился советовать вам такое. Но сейчас…что-то странное и страшное творится нынче в Ахене. Вспомните – еще до того, как мы узнали о смерти короля, там же от рук заговорщиков погиб ваш старший брат.

– Но разве Пипин не покарал злодеев?
– возразил принц, - бояться нечего.

– Хотел бы я верить в это, Ваше Величество, - кивнул монах, - и не вспоминать о том, что король вывел своего горбатого бастарда из права наследования. И не обращать внимания на то, что после смерти вашего брата Пипин Горбатый ведет себя так, будто король – он!

Мальчик нахмурился, словно пытаясь осознать сказанное, потом широко распахнул глаза.

– Вы хотите сказать…брат Бенедикт, но как же так…

– Лучше останьтесь здесь, ваше Величество, - Бенедикт Анианский, наставник Людовика, юного короля Аквитании, одобряюще похлопал подопечного по плечу, - я напишу в Ахен, что вам нездоровится. И еще – с вашего позволения, - вам стоит как можно быстрее созвать в Лемож вассалов.

Молодой король, чье лицо вдруг стало не по-детски серьезным, молча кивнул в ответ.

В капелле Ахенского пфальца было не продохнуть от запаха ладана и людского пота – столь много людей собралось здесь. Казалось лики святых и самого Христа с икон и распятий, скорбно смотрят на стоявший посреди капеллы мраморный саркофаг, с вырезанным на нем суровым ликом короля франков. Бока же саркофага покрывали, казавшиеся предельно неуместными в храме божьем языческие сюжеты с похищением Плутоном Прозерпины – один из множества трофеев вывезенных Карлом из походов в Италию. На том, чтобы положить в саркофаг Карла настояла Фастрада, и епископ Кельнский Хильдебольд, знавший о давнем интересе Карла к римским древностям, не стал возражать. Именно епископ сейчас вел погребальную литургию, призывая Господа принять к себе короля, павшего в бою за веру.

Перед троном Карла, стояла Фастрада, облаченная в черный траур, рядом с ней, со скорбным лицом находился Пипин Горбун, держа свечку, как и все остальные. Он держал за руку невысокого паренька, в куртке и штанах из черной ткани, едва сдерживающимся от слез: Пипин, король Италии, прибыл из резиденции в Павии, чтобы отдать последние почести отцу. Здесь же стояли и плачущие дочери Карла – Берта, Ротруда, Гизела и совсем маленькие Тетрада с Гильтрудой, дочери Карла от Фастрады, испуганно цеплявшиеся за юбки матери. Позади же членов королевского семейства скорбно молчали герцоги, графы и прочая знать, собравшаяся со всех концов необъятной империи короля Карла, которого уже именовали Великим.

– Людовик не явился, - заявил Пипин, когда окончания службы все вышли в обрамленный колоннами внутренний двор, - не могу поверить, что этот маленький…

– Говори тише, - прошипела Фастрада, настороженно глядя по сторонам. Ее глаза были распухшими от слез, но не только скорбь по безвременно ушедшему супругу была тому виной – нежданная смерть Карла, в казавшемся неопасном походе, означала крах всех планов вдовствующей королевы. Ей стоило больших трудов держать себя с Пипином так, будто она всем довольна – ведь для Горбуна гибель отца означала просто невероятную удачу, о чем он не уставал говорить Фастраде. Лишь отсутствие одного из сводных братьев несколько омрачало его торжество.

– Не иначе, его подговорил этот монашек, Бенедикт, - понизил голос Пипин, - будь он проклят. Пока Людовик жив – мое право на трон остается под угрозой.

– Не забывай и о другом сыне, - напомнила Фастрада, - он все еще у нас в руках. Кстати, что за девка с ним?

Пипин обернулся и увидел короля Италии, болтавшего с молодой женщиной в зеленом платье. Светловолосая и голубоглазая, она отличались столь нежной, почти ангельской красотой, что Фастрада скрипнула зубами от внезапно нахлынувшей ревности.

– Это Эдбурга, дочь Оффы, короля Мерсии, - небрежно сказал горбун, - на ней отец собирался женить Карла Молодого. Пойдем, поздороваемся.

– Я не думаю, что…- начала было Фастрада, но Пипин уже быстрыми шагами подходил к светловолосой красавице. Та, заметив принца, приветливо улыбнулась ему.

– Вы, наверное, в ужасе от нашего королевства, - сказал горбун, - за такой короткий срок потерять жениха и будущего свекра.

– Это ужасно, - алые губы раздвинулись в улыбке, показав ряд безупречно белых зубов, - хотя я не успела увидеть ни того, ни другого. Жаль, но мне, видимо, придется покинуть Франкию, так и не познакомившись с ним как следует. Правда, его величество, был столь любезен, что кое-что мне рассказал. Так что, возможно, я и задержусь тут.