– Ты слышала, что спросила моя подруга? – сказала она и Эдбурга, торопливо закивав, послушно представилась. Обе женщины многозначительно переглянулись.

– Возьмем ее с собой, - сказала Фрейдис, - кажется, я уже знаю, где может пригодиться это колечко!

– Не могу поверить, что прячусь от язычников в собственном королевстве, - вздохнул Людовик, неуклюже поправляя слишком большую для него темно-красную мантию расшитую шестью королевскими розами.

– Язычники не самая большая опасность для вашего величества, - с почтением произнес сидевший рядом монах, - не забывайте, что Горбун еще на свободе.

– Я помню, брат Бенедикт, - еще один тяжелый вздох, - как думаете, если бы я встретился с Пипином, поговорил с ним- может он бы и раскаялся?

– Не думаю, ваше величество, - сказал Бенедикт, - так или иначе, сейчас для вас безопасней в Лиможе, нежели в Ахене.. Впрочем, вы можете обсудить все это после коронации. Идемте, вас уже ждут в церкви.

Юный король третий раз вздохнул и, еще раз поправив мантию, вышел из крытой повозки, в которой он ехал вместе с монахом. Собравшийся у дороги народ встретил его приветственными криками, когда юноша начал свой путь к капелле дворца Джокондиак, ставшего временной резиденцией нового короля франков. Прибывшие вассалы, - в основном из Аквитании, - стояли внутри капеллы, ожидая коронации Людовика.

– То есть ты хочешь, чтобы я помог тебе вернуть тебе престол отца? Но откуда мне знать, что ты потом не пойдешь на меня войной, как Карл?

Герцог Тассилон, облаченный в сине-белую мантию, отороченную мехом барса, бросил неприязненный взгляд на молодого человека в простой, чуть ли не крестьянской одежде. Даже просторный плащ не скрывал искрививший спину горб. Рядом сидела молодая девушка, чей простонародный наряд не мог скрыть ее аристократической стати.

– А вы, госпожа Ротруда,- на нее старый герцог посмотрел чуть более благосклонно, - что вас заставило изменить новому королю?

– Святоши, которыми окружил себя мой брат, - девушка презрительно скривила губы, - они обрели над мальчишкой слишком большую власть. Он уже издает указы против прежней «вольности нравов». Кому как, а мне совсем неохота закончить жизнь в монастыре за «грехи молодости» - я и согрешить толком-то не успела.

– Здесь я вас понимаю, - Тассилон, приподняв герцогскую корону, поскреб макушку, на которой еще не отросли волосы, - я бы и сам мог остаться там по сей день – если бы не язычники, напавшие на Ахен. Тогда я и сбежал, под шумок, в Баварию. К счастью, в Регенсбурге остались верные люди, вернувшие мне трон.

– Я собирался сделать это сам, - вмешался Пипин Горбун, - как только стал бы королем.

– Неужели? – зло усмехнулся герцог, - поразительная щедрость для сына Карла. Что же, я помогу вам, но, разумеется, не даром. Франки должны убраться из Италии, вернув все законные земли наследникам Дезидерия. Я тоже потребую определенных приращений – в той же Италии, в том числе.

– Согласен, - скрипнул зубами Пипин.

– Что же до вас, принцесса, - Тассилон повернулся к Ротруде, - к сожалению, я не могу взять вас в жены – Лютперга освобождена и вновь станет моей…теперь уже королевой. Но и для вас у меня есть жених. Теодор входи, познакомься с принцессой.

Послышались негромкие шаги и Ротруда оторопело уставилась на входящего в королевские покои молодого человека в синем кафтане, расшитом золотистыми узорами, широких черных штанах и высокой шапке из куньего меха. Вошедший был по-своему недурен, однако раскосые черные глаза и высокие скулы резко отличали его от любых мужчин, которых принцессе довелось видеть до сих пор.

– Теодор, сын Тулуна, кагана аваров, - пояснил Тассилон, - мы возобновили наш союз. Уверен, за брак сына с дочерью короля франков каган поможет и ее сводному брату.

– Единокровному, - ревниво поправил его Пипин, однако его лицо просветлело при виде нового союзника. Ротруда обреченно посмотрела на авара, а тот широко улыбнулся в ответ, плотоядно рассматривая девушку.

– Теодор христианин, - пояснил Тассилон, - так что вы можете не бояться, что выйдете замуж за язычника.

– Христос, Эрлик-хан и духи предков да будут порукой моим словам, - гортанно произнес Теодор, - если дочь кагана франков станет моей женой, мой отец поможет ее брату вернуть престол предков.

Ротруда искоса посмотрела на широко улыбнувшегося Пипина, перевела взгляд на будущего мужа и с глубоким вздохом кивнула.

Возрожденный Ирминсул вновь высился над холмом Эресбурга как символ неукротимого духа саксов. Массивный деревянный столп обрамляли золотые и серебряные пластины, меж которых были вделаны трофейные мраморные барельефы, некогда вывезенные Карлом из Италии, изображавшие сатиров, нимф и лики Горгоны. Вокруг столпа стояли и массивные идолы – все, что вывез Карл, во время осквернения святынь Саксонии было возвращено набегом на Ахен. Здесь же виднелись и иные трофеи – драгоценная утварь из разоренных храмов, оружие и доспехи, снятые с убитой знати, изумительной красоты ковры и гобелены. Мужчины носили шелк и золото, а знатные женщины старались перещеголять друг друга драгоценными украшениями.