–  Я вас понимаю. Но надо жить, надо воевать.

–  Служу Советскому Союзу! - ответил Советский и встал в строй.

Михаил Советский

Михаил Советский, как и Бунимович, начинал воевать на МБР-2, участвовал в финской войне, а в Отечественной - с первого дня. Осенью сорок второго года пришел стрелком-бомбардиром в третью Краснознаменную эскадрилью, которой командовал Борзов. Иван Иванович, зная боевые качества стрелка, решил сделать из него штурмана. После десяти боевых вылетов в качестве стрелка-бомбардира Борзов посадил Михаила "за парту", наставниками прикрепил к нему Михаила Лорина и Николая Иванова, для контроля сам слетал с Советским и представил командованию как потенциального штурмана. В дни прорыва блокады Ленинграда Советский уже прокладывал курс при бомбардировке вражеских укреплений. Талант Советского ярко проявился, когда командир объединил его в одном экипаже с Юрием Бунимовичем. Бунимович и Советский были подлинными мастерами бомбовых и торпедных атак. Сдружились они и любили друг друга, как братья. Сходной была их жизнь. Если Юра остался без отца в три года, то Миша вообще не помнил родителей. В три года постелью для Миши летом служили скамейки московского Сухаревского рынка, напротив института Склифосовского, а зимой - не успевшие остыть котлы, в которых варился асфальт на Трубной площади. Так было до 1922 года. Мише исполнилось пять лет. А может, и не пять, может, больше или меньше. Это определили позже. Мишу, как и других мальчишек, потерявших родителей в годы империалистической и гражданской, называли беспризорным. В стране царила разруха и голод. И несмотря на это, забота о детях была главным делом молодого Советского государства. Ф.Э. Дзержинский, отдавший все силы борьбе с контрреволюцией, получил задание Ленина - спасти скитавшихся по стране голодных, оборванных ребят.

...На рассвете наряды милиции окружили на Трубной площади котлы, в которых, прижавшись друг к другу, спали беспризорные. Старший наряда приказал:

–  А ну, выходите все! Мальчишки затаили дыхание, молчали.

–  Выходите, выходите, - повторил милиционер. Никто не выходил. Пришлось "помогать". А Миша, совсем еще крохотный, забился в глубь котла. Сердце отчаянно стучало. Потом, через годы, вспоминая о последней беспризорной ночи, Михаил говорил, что, наверное, его выдал тогда именно стук сердца. Всех посадили в кузов грузовика, а Мишу, самого младшего, старший наряда поднял в кабину и посадил себе на колени. Привезли в детский дом. В теплой комнате помогли сбросить лохмотья, повели в баню, остригли. С одеждой было плохо. Ребят постарше все же одели, а Мише пришлось сидеть нагишом, пока не укоротили почти новые штанишки. Он смотрел в зеркало и не узнавал себя.

На другой день Мишу привели к директору детского дома - высокому человеку в военной форме. Должно быть, он недавно вернулся со службы из армии. Здесь же находились воспитатели. Мише, как большому, предложили сесть.

–  Как тебя зовут? - спросил директор.

–  Миша. Директор записал.

–  А как зовут папу? Миша пожал плечами.

–  Не знаешь? А где он живет? Может быть, знаешь, как зовут маму?

–  Нет у меня ни папы, ни мамы.

–  Понимаю. А фамилию свою знаешь?

–  Нет.

Директор встал, подошел к мальчику, спросил нпр.тти-тателей:

–  Сколько лет, по-вашему, Мише?

–  Лет пять, - сказал кто-то.

–  Я тоже так думаю, - кивнул директор, - это значит, ты родился... в семнадцатом году. - Поднял палец:

–  Ты родился в год рождения Советской власти!

Они не были профессиональными педагогами, воспитатели детского дома, но ясно понимали важность порученного дела. И когда зашла речь о фамилии, то возникла мысль: человеку, родившемуся в один год в Советской властью, дать фамилию - Советский. А отчество - Александрович - уже через несколько лет взял себе Миша по имени полюбившегося ему воспитателя.

В 1930 году Мишу перевели в детский дом "Спартак" на улице Володарского. Здесь он вступил в пионеры. В 1935 году окончил девять классов средней школы № 1 Замоскворецкого района, затем учился на рабфаке имени В. И. Ленина Дзержинского района. Окончив аэроклуб, а затем училище морских летчиков, получил право выбора флота. Выбрал Балтику и полюбил ее навсегда.

...Видя, как штурман переживает гибель друга, командир полка предоставил Советскому отпуск. Но штурман категорически отказался:

–  Ехать мне некуда, полк - моя семья. Воевать надо...

И продолжал воевать с прежней отвагой и еще большей решительностью. Крепко помогли Михаилу в те трудные недели боевые друзья - Николай Иванов, Александр Пресняков, Виктор Бударагин, Вадим Евграфов. Помогли вниманием и добрым словом.

Девиз Чернышева

"Выбирать из цели цель" - девиз командира первой эскадрильи гвардии капитана Аркадия Петровича Чернышева. Он так объяснял выбор объекта для атаки: если большой транспорт сильно охраняется, надо атаковать его, хотя это очень опасно. Если перед тобой несколько целей, скажем, катера, сторожевики и подводная лодка, - атакуй подводную лодку, она может принести больше вреда...

Так комэск наставлял молодежь. И, разумеется, так поступал сам.

Пилотировал Чернышев безупречно. Сказывалась выучка, полученная еще в московском небе, когда проходчик столичного метрополитена Аркадий Чернышев, выпускник аэроклуба, стал мастером высшего пилотажа на самолетах и планерах. В августе - сентябре 1941 года, когда летчики Первого полка с острова Эзель бомбили Берлин, Чернышев доставлял на остров с Большой земли боеприпасы, выполнял задания по связи. За ним охотились "мессершмитты", но не могли сбить.

Особая страница боевой биографии Чернышева - полеты на Ханко. "Героический Красный Гангут" - так и в сорок первом и сейчас называют полуостров. Гарнизон Ханко под командованием С.И. Кабанова героически сражался в далеком тылу противника, когда Прибалтика, значительная часть Ленинградской области были оккупированы. В эту пору ханковцы посылали боевой привет защитникам Москвы, а "Правда", оценивая мужество защитников Красного Гангута, писала: "Этот доблестный, героический подвиг защитников полуострова Ханко в грандиозных масштабах должна повторить Москва".