Он глубоко втянул воздух, стараясь успокоиться. Покосился на дрожавшего с головы до ног Тремонта. Затем опустил ствол «беретты» и зашагал прочь, сильно прихрамывая. Прошел мимо Рэнди, мимо целой толпы агентов ФБР и спецслужб. Один из них протянул руку, пытаясь остановить его.

– Пропустите его, – тихо сказала Рэнди. – Он в порядке. Пусть идет, не задерживайте его.

Джон слышал за спиной ее голос, слезы слепили глаза. Он старался не плакать, но ничего не получалось, слезы продолжали катиться по щекам. Вот он свернул в главный коридор и медленно поплелся к лестнице, ведущей наверх.

Санта-Барбара… Страна пальм и потрясающих закатов. Страна чаек и нарядных яхт с белыми парусами, скользящими по аквамариновой глади канала. Страна красивых загорелых мужчин и соблазнительных молодых женщин в откровенных купальных костюмах. Джон Смит, доктор медицины, подполковник в отставке, пытался целиком сосредоточиться на красотах этого поистине райского уголка, созданного для любви, наслаждения жизнью и природой, словом – для полного безделья.

Уйти со службы оказалось непросто. Его долго не хотели отпускать, но он настоял на своем, и начальству в конце концов пришлось сдаться. Другого выхода Смит для себя не видел. Он попрощался с друзьями и коллегами из ВМИИЗа, зашел в бывший кабинет Софи и долго сидел там. Какой-то бойкий молодой человек с массой самых лестных рекомендаций занял ее место и разбросал свои вещи там, где прежде лежали ее ручки, блокноты, стоял флакончик духов. Заходил Джон и в свой кабинет, пока что еще пустовавший и никем не занятый, но испытал при этом куда менее горькие чувства. Потом пошел попрощаться с новым директором. И когда входил в приемную, ему показалось, что из-за двери доносится грубый бас генерала Кильбургера, проявившего глубокую порядочность, которой от него никто не ожидал.

Потом Смит подписал контракт с компанией, которая должна была забрать все вещи из его дома и выставить дом на продажу. Он знал, что никогда больше не сможет жить в этом доме, где был так счастлив с Софи.

На протяжении нескольких недель печальная и трагическая история проекта «Гадес» занимала умы общественности. Публиковались все новые открытия о дьявольских планах Тремонта, осуществлялись все новые аресты некогда уважаемых людей, замешанных в это дело. Обвинения против Джона Смита, Рэнди Рассел, Мартина Зеллербаха и таинственного англичанина были сняты. Никто из них не согласился дать ни одного интервью, никакой официальной благодарности от властей они не получили. Все детали и подробности этой истории были засекречены. Смит был не слишком доволен, когда одна особо предприимчивая и догадливая особа, известная журналистка, решила докопаться до истины и кое-что разнюхала о его деятельности во ВМИИЗе, Сомали, Западном Берлине и Ираке. И пыталась связать эти факты с разоблачением Виктора Тремонта и всей его преступной когорты. Джона утешал лишь тот факт, что со временем обо всем этом забудут, на смену скандальной истории с «Блэнчард» придут другие, не менее интригующие. И еще он считал, что если уедет подальше, оборвет все связывающие его с прошлым нити, то интерес к его персоне вскоре угаснет. И его наконец оставят в покое. Он вовсе не претендовал на роль спасителя человечества.

Уехав из Форт-Детрика, Джон остановился на один день в Каунсил-Блаффс, Айова, в маленьком, расположенном на берегу реки городке, где он родился. Прогулялся по городскому парку с фонтанами и высокими изящными деревьями, побывал на Беннет-авеню, где находилась школа имена Авраама Линкольна, вспомнил Билла, Марти и дни своей юности. Тогда жизнь казалась намного проще. А на следующее утро вылетел в Калифорнию и поселился в этом курортном местечке с домиками под черепичными крышами и с приятными соседями. Снял небольшой коттедж в Монтесито и дважды в неделю играл в покер с профессорами университета и писателями. Питался в местных ресторанчиках, гулял по пляжу и никогда не вступал в разговоры с незнакомцами. Ему было нечего сказать.

И вот однажды он сидел на веранде, босоногий и в одних шортах, и смотрел на затянутые облачной дымкой острова. Воздух пах морской солью, и, хотя день выдался прохладный, яркие лучи солнца прогревали, казалось, до костей.

Зазвонил телефон, он снял трубку.

– Привет, солдат! – раздался веселый и звонкий голосок Рэнди. Вначале она звонила ему чуть ли не каждый день. Надо было как-то распорядиться вещами и квартирой Софи, и они оба старались проделать все это как можно быстрей. Каждому досталось на память несколько вещиц. Потом Рэнди стала звонить реже – примерно пару раз на неделе, и он понял, что она просто проверяет, как ему живется.

Как ни странно, но она о нем беспокоилась.

– Привет, шпионка! – ответил он. – Ты где?

– Округ Колумбия. Большой город. Помнишь его? Работаю себе потихоньку, занята исключительно умственной деятельностью. Скучища страшная. Не хватает приключений. Но надеюсь, что хоть когда-нибудь пошлют на новое оперативное задание. Поскольку есть предчувствие, что заваривается какая-то большая каша. А пока дают отдохнуть, считают, что мне это крайне необходимо. Послушай, а почему бы тебе не приехать на Рождество, а? Все это – солнце и хорошая погода, должно быть, уже действуют тебе на нервы.

– Напротив. Подходят как нельзя лучше. И Рождество собираюсь провести вдвоем – только я и Санта-Клаус. Повеселимся, как в старые добрые времена.

– Но ведь ты соскучился по мне и Марти. Знаю, что соскучился. И Рождество я собираюсь отпраздновать с ним. Нет, конечно, способа вытащить Марти из его норы не существует, а потому еду туда. – Она хихикнула. – Они с Самсоном прекрасно поладили. Пес охраняет его крепость. Нет, ты должен это видеть! Марти не налюбуется новым другом, особенно его умиляет, когда из пасти у пса течет слюна. Считает, что Самсон может контролировать этот чисто физиологический рефлекс. – Она сделала паузу. – Ты врач. Что ты на это скажешь?