– Ты прав, – мрачно перебил его Смит. – Скоро они начнут прочесывать окрестности.

– Замечательно! Как раз то, что я хотел услышать, – Марти нервно улыбнулся. Улыбка походила на жуткую гримасу. Он явно храбрился.

Смит обнял друга за плечи и произнес как можно спокойнее:

– Как они могли узнать о нас, Марти? Ты кому-нибудь говорил?

– Да ты что! Ни за какие коврижки!

– Тогда, должно быть, они выследили меня. Вот только понятия не имею, как это им удалось. – Он быстро перебрал в памяти все меры предосторожности, которые предпринимал с момента выезда из Фредерика. – На этот раз они не могли прикрепить к «Триумфу» передатчик.

И тут вдруг он услышал это… странный звук, заглушавший привычные городские шумы. Сперва никак не удавалось сообразить, что это такое. Затем он понял и одновременно догадался, как именно они его выследили. В горле сразу пересохло. Он подбежал к окну, отодвинул край шторы и взглянул вверх.

– Черт! – Смит в ярости стукнул кулаком по стене.

Марти тоже подошел к окну и уставился на вертолет, летевший совсем низко, к югу, над рядом выстроившихся друг за другом бунгало. Затем машина вдруг совершила резкий разворот и полетела к северу, к тому месту, где находился дом, в котором они прятались. И Смит вспомнил, что и раньше, отъезжая от дома Марти, слышал этот рокочущий звук.

Он чертыхнулся и снова стукнул кулаком по стене. Вот и ответ – «Триумф». Ведь он точно знал, что на развязке у Геттисберга избавился от «хвоста» и что прикрепить «жучок» к машине они никак не могли. Но сколько еще бегает по дорогам города старых «Триумфов» 1968 года выпуска? Не так уж и много. И уж почти наверняка ни один из них не проезжал сегодня рано утром по автомагистрали федерального значения, направляясь из Фредерика в Вашингтон. Один из вертолетов он видел, когда завтракал в мотеле в Геттисберге, но подумал, что машина эта принадлежит дорожной полиции, следящей за потоками движения. А от них всего-то и требовалось догадаться, что он поедет в Вашингтон. А потом внимательно следить с воздуха, выискивая его «Триумф». Ведь номерной знак остался прежним.

Стало быть, они сели ему на хвост еще в Геттисберге. И вели до самого Вашингтона.

«Триумф» выдал его! Проклятие!

Голос Марти звучал строго и сдержанно:

– О’кей, Джон. У нас нет времени на твои вспышки гнева. Кроме того, не желаю, чтобы кто-либо пробивал в стенах моего дома дырки. Это дозволяется лишь мне, его хозяину. Лучше скажи, как нам теперь выходить из этой ситуации. Может, и я что подскажу.

– У нас почти не осталось времени. У тебя ведь вроде была машина? Она еще цела?

Какой же он глупец, что поверил в безопасность своего «Триумфа»! Хотя… хотя теперь этим можно воспользоваться. Ввести врага в заблуждение.

Марти кивнул:

– Да. Держу в гараже неподалеку от Массачусетс-авеню. Но, Джон, ты ведь знаешь, я уже больше не выхожу из дома! – Он прошел в соседнюю комнату и нервно выглянул в окно. И по-прежнему не выпускал из рук стопки бумаг и пульта дистанционного управления, словно это были талисманы, призванные уберечь его от опасности.

– А теперь выйдешь, – жестко приказал ему Смит. – Нам придется выбираться отсюда, чтоб спасти свои задницы, и…

– Д-джон!.. Ты только посмотри! – И Марти ткнул пультом в сторону окна, выходившего на задний двор.

Через секунду Смит уже стоял рядом с ним с «береттой» в руке. Двое парней перелезли через изгородь и теперь направлялись прямехонько к бунгало, где находились Марти со Смитом. Они двигались, низко пригибаясь к земле, как это делают солдаты в атаке. И еще они были вооружены. Сердце у Смита забилось часто-часто. Стоявший рядом Марти буквально окаменел от страха. Смит опустил ему руку на плечо и слегка сжал, делая знак пригнуться пониже.

Он позволил парочке приблизиться футов на пятнадцать. Затем приподнял оконную раму, тщательно прицелился и выстрелил парням в ноги. Он уже почти забыл, как это делается, но чисто мышечный рефлекс, видно, остался, сработал, и цель была поражена.

Парни со стонами и криками боли повалились на землю, точно подкошенные. И стали заползать под прикрытие растущих во дворе старых и толстых каштанов. Смит же поспешил в гостиную.

– Пошли, Марти!

Марти послушно шел за ним по пятам. Сперва оба они выглянули из окна. Опасения Смита оправдались: вторая пара нападавших продвигалась к главному входу. Смит узнал одного из них – тот же крепенький мускулистый коротышка, что принимал участие в нападении на него в Джорджтауне. Они слышали выстрелы, и крепыш мигом нырнул в высокую траву и вытащил из кармана пиджака «глок». При этом он сильно ударился грудью о землю, но оружия из руки не выпустил. Реакция у его напарника оказалась похуже, он запоздал секунд на тридцать. И все еще стоял на полпути к дому, на вымощенной камнем тропинке, с зажатым в руке огромным армейским «кольтом».

Смит целился ему в ногу, но промахнулся. Мужчина бросился к выходу на улицу, но вторая пуля, выпущенная Смитом, настигла его. Из плеча потекла кровь, он рухнул на землю.

– Отличный выстрел, Джон, – заметил Марти, с беспокойством наблюдавший за происходящим.

Смит пытался оценить ситуацию. Тех двоих, что на заднем дворе, удалось вывести из строя. Но у главного входа остался лидер, живой и невредимый, а напарник его получил лишь легкое ранение. Теперь они будут осторожнее, но от цели своей вряд ли отступятся.