Марти рассмеялся.

– В следующий раз будете прислушиваться к доброму совету!

На заднем дворе разворачивалось тем временем действо совсем иного характера. Двое чужаков, взяв со двора у соседа мусорные баки, поставили их один на другой и пытались перелезть через изгородь. Марти внимательно наблюдал. И в нужный момент, как раз когда они оказались наверху, надавил на кнопку.

Целый град тяжелых резиновых пуль сбил парней с изгороди. Они попадали на землю, точно спелые груши.

Но у Марти не было времени насладиться этим зрелищем – вторая пара возобновила попытку прорваться к двери в дом.

– Ах, так! Рiece de resistance! [8] – воскликнул Марти.

Из труб, укрепленных под крышей крыльца, в физиономии парням ударил поток «Мейса» [9] . Они с завыванием скатились с крылечка. Марти громко захлопал в ладоши. Парень, что пониже ростом и покрепче на вид, по всей очевидности лидер, оправился первым. Рванулся вперед, ухватился за дверную ручку.

Марти так и подался к экрану. Дверная ручка была снабжена специальным электроустройством. Парень получил сильнейший разряд током. Взвыв, высоко подскочил и запрыгал, точно ошпаренный.

Марти фыркнул и развернулся в кресле – посмотреть, что происходит на заднем дворе. Те двое были, похоже, неистощимы на выдумки. Сели в машину, пробили с ее помощью брешь в изгороди, затем выскочили и уже ползком продвигались к дому, не попадая под пересечение лазерных лучей.

Марти усмехнулся. Он только того и ждал. Все двери и окна были снабжены устройствами, дающими сильный электрический разряд, а также капканами, в которые они попадутся, стоит им только оказаться в доме.

Но все эти столь впечатляющие и дьявольски изощреные средства защиты не были смертельными. Марти ненавидел насилие, к тому же у него до сих пор не было причин ожидать сколько-нибудь серьезной опасности. Система обороны была рассчитана у него лишь на уличных хулиганов и проказников, а также назойливых торговцев, могущих нарушить его мирное уединение. Он сам изобрел, сконструировал и построил эту систему, много раз усовершенствовал ее. Для него это было детской игрой, и, создавая все эти ловушки, он лишь рассчитывал повеселиться от души, глядя, как достается нарушителям его покоя.

Но ни одно из этих хитроумных устройств не могло остановить серьезно настроенных профессиональных убийц, каковыми, судя по всему, являлись эти нежеланные гости.

В груди у Марти похолодело от страха. Сердце болезненно сжалось. Но у гения всегда есть преимущество над прочими простыми смертными. Он разработал этот план лет двенадцать тому назад, как раз на случай такой экстремальной ситуации.

Марти схватил пульт дистанционного управления и листы распечаток для Джона и бросился в ванную. Нажал на кнопку на пульте – и ванна отодвинулась к другой стене. Еще одно прикосновение – и в полу, на том месте, где стояла ванна, открылась потайная дверца. И он с замиранием сердца начал спускаться по узкой лесенке в подвал, к хорошо освещенному туннелю под домом. Еще два нажатия на кнопки пульта – и дверца над его головой затворилась, а ванна встала на свое прежнее место.

Марти облегченно вздохнул. И неуклюжей подпрыгивающей походкой затрусил к тому месту, где находилась еще одна потайная дверца с выходом наверх.

Несколько секунд спустя он оказался на соседней улице, в очень похожем на его дом бунгало, которое также принадлежало ему. В доме было пусто, никакой аппаратуры, кроме одного простого телефона. Находился дом на отшибе, и на нем постоянно висела табличка: «Продается». За домом раскинулась широкая лужайка, затем шла живая изгородь, разделявшая два строения. Сейчас оттуда доносились проклятия и крики боли. Но он также расслышал звон разбитого стекла и понял, что нападавшие скоро окажутся в его доме и станут искать потайной ход.

Испуганный Марти потянулся к телефону и набрал номер.

Университет Джорджтауна был основан еще иезуитами, в 1789 году, и являлся первым католическим университетом Соединенных Штатов. Среди деревьев стояли красивые здания восемнадцатого и девятнадцатого веков, вдоль зеленых лужаек вились выложенные камнем тропинки. И все это напоминало о тех счастливых временах, когда наука почти ничего не знала о вирусах, но уже начинала нащупывать решения ко многим жизненно важным проблемам современного общества. Смит размышлял об этом, стоя возле узкого стрельчатого окна с видом на старинный кампус, затерявшийся среди высоких и мощных деревьев.

– Так вы работаете на этом факультете? – спросил он.

– Да, я кандидат в бакалавры исторических наук. – Марджори Гриффин печально пожала плечами. – Полагаю, Билл никогда не говорил вам об этом. Мы познакомились, когда я училась в Нью-Йоркском университете. А уже позже устроилась на работу сюда.

– Он никогда не распространялся на темы, связанные с его личной жизнью, – заметил Смит. – В основном мы говорили с ним о работе, вспоминали прошлое. Старые добрые времена.

Марджори Гриффин рассеянно помешивала чай в кружке.

– А когда мы с ним недавно встречались, так даже об этом никаких разговоров не было. Что-то произошло с Биллом за последние несколько лет. Он очень изменился. Стал молчалив, мрачен.

– А когда вы с ним последний раз виделись, Марджори?

– Дважды за последние несколько дней. Во вторник утром вдруг возник у меня на пороге. Потом зашел еще раз, прошлой ночью. – Она отпила глоток. – Был страшно возбужден, взвинчен. И мне показалось, очень беспокоился о вас. А войдя в дом, первым делом подскочил к окну и стал смотреть на улицу. Я спросила, что он там потерял, но Билл не ответил. Попросил чашку чая. Принес с собой целый пакет круасанов, купил во французской булочной на Эм-стрит.