Но время шло, мы потихонечку плыли, а напавший на нашего капитана хищник так и не появился.

Кто-то говорил что видел тени в глубине, но это могли быть как коряги, так и многое другое.

В общем примерно в таком ключе прошли остальные дни нашего путешествия. Мы гребли, учились управляться с парусом, боялись подходить к воде, да иногда переговаривались с «соседями» по рации.

Но всему приходит конец, и на девятый мы наконец достигли конечной точки, и дружно «припарковались» возле поросшего чахлым кустарником берега.

Пейзаж давно уже был унылый, только здесь, перед самым устьем, глазу было зацепиться совсем не за что.

Даже мне, человеку степному и привыкшему к подобным ландшафтам, становилось грустно.

Степь в это время года начинает цвести, но здесь цветов нет. Только полынь и тростник. Тростник возле воды, а дальше одна полынь. Ни чилиги, ни карагача, ни вообще чего-то, кроме этих двух растений.

И всё же, несмотря на кажущуюся бедность этого края, тут было то, что тянуло сюда людей. Поначалу рыбалка — как бы странно это не звучало, промысловая добыча осетровых, ну а в двадцатом веке нефть. Чёрное золото нашей цивилизации.

Пробежавшись по берегу, выбрали место для лагеря. Полностью переезжать не стали, мало ли как пойдёт, но несколько шатров и полевую кухню поставили на твёрдом покрытии.

Вроде на реке и качки особо нет, но когда встаешь на землю, ощущения совсем особенные. Словно ты так долго «под мухой» находишься, что и не замечаешь уже, а потом раз, трезвеешь в один момент. Интересное чувство.

Шатры, или точнее юрты, «повзаимствовали» у местных. Сшитые из шкур, они были одинаково хороши как в летний зной, так и в зимнюю стужу.

Сейчас уже домов хватало, настроили, но ещё пару лет назад почти вся западная сторона станицы была заставлена такими юртами.

Ну а здесь сам бог велел, тут даже захочешь дом построить, не получится, не из чего.

Даже для самана палок нет, да и костёр развести не чем.

Мою скромную персону к установке юрт не привлекали, но мне и без этого было чем заняться.

Первое и самое важное на новом месте — разведка. Для того и выделили драгоценный бензин, чтобы я не сидел на месте.

Разбег автожира небольшой, не больше ста метров даже с полной загрузкой, но ввиду неровности рельефа прибрежной линии, требуемая полоса нашлась на достаточном отдалении.

— Может поближе разровнять как-то? — разглядывая оставшийся далеко позади лагерь, предложил Андрей.

— А смысл? Думаешь украдут? — усмехнулся в ответ я.

— Ну мало ли…

— Оставлять машину на постоянку здесь не станем, будем на телеге возить непосредственно перед полётом. Так что не дрейфь!

Я очень сомневался что в этих местах обитают люди, но Андрей прав, лучше перестраховаться, тем более если это практически ничего не стоит. Погрузить аппарат на телегу недолго, везти не далеко, так почему бы и нет?

Определившись со взлёткой, мы вернулись в лагерь как раз на ужин, и получив свою долю, с удовольствием расположились у костра.

— А ничего, почти просохло… — принюхался Андрей.

Используемый в качестве дров конский навоз, горел не так хорошо как коровьи лепешки, только ничего другого у нас не было, поэтому выбирать не приходилось. Чуть сыроватый, попадая в огонь, он моментально досыхал, но сгорая, выделял не самый приятный запах.

Альтернатива кизяку — так называют экскременты копытных, в этих местах лишь камыш, но толку от него совсем немного. Горит ярко, жара даёт много, но сгорает так быстро, что его попросту не напасёшься.

Поэтому только кизяк.

В степи он вообще универсален.

Его перемешивают с соломой, — «перетаптывают», затем закладывают в специальные формы — обычно небольшие кирпичики, ждут когда подсохнет, вытряхивают и досушивают на солнце.

Такое топливо хорошо и долго горит, выделяет много тепла, компактно хранится, и мало весит. Недостатки есть, но их немного, по сути, всего два — это большое количество золы и специфический запах.

А ещё из кизяка строят дома. Мешают с глиной и камышом, делают кирпичи побольше, и выкладывают из них стены. Получается не особо прочно, зато тепло и не сложно. А главное что в тех местах где деревьев днём с огнём не сыскать, другой альтернативы попросту нет.

Нам, конечно, на отопление не хватит, десять лошадей много «дров» не дадут, но сейчас и не зима чтобы переживать.

Баранов бы… То есть овец. Их вообще когда в загоне держат несколько месяцев, потом просто грунт — точнее то, во что он превратился, снимают на пол метра, и так же на кусочки шинкуя, просушивают на солнце. Такой вид кизяка считается самым качественным как для отопления, так и для стройки.

После ужина выпили по паре стаканов чая и отправились спать. Нас к дежурствам и прочему не привлекали, поэтому выспаться удалось на славу.