От дальнейших расспросов отвлёк очередной посетитель туалета. Высокий и рослый немец шёл не спеша, задумчиво разглядывая землю под ногами и ковыряя в носу. Я глянул, ну вроде обычный, такой же как все, росту только выше среднего. И уже спрятался было, чтобы ненароком на глаза не попасться, но что-то показалось в нём знакомым. Походка может, или еще что, и я продолжил наблюдение.

Да нет, вроде не знаком. Может на самом деле показалось?

Но тут немец вытащил палец из носа, и поднял голову.

Вот это встреча! Ну точно. Это же тот тип из еврейского города! Приоделся в форму чужую, да кепку на голову нацепил. Руки прямо зачесались.

Огляделся, где его прятать? Оттащить за угол забора, так чтобы подальше, не выйдет. Могут заметить. Здесь держать и места нет, и заорать может. Сразу придушить тоже не вариант, допросить сначала надо. Остаётся что? Ждать. Ждать когда стемнеет и он снова пойдёт в туалет.

Время три, темнеть начинает в десять, скорее всего перед сном захочет облегчиться, вот тогда и брать его тёпленьким. Главное чтобы свидетелей не было, а то очередь опять организуют…

Меж тем тип дошел до двери туалета, открыл, выругался по-русски, и шагнул внутрь.

Сидел долго. Я уж думал не случилось чего, но нет, вышел живой-здоровый.

Прикрыл за собой дверь, снова выругался, и так же ковыряясь в носу, двинулся в обратном направлении.

Оставалось дождаться вечера.

— Ну что там? — раздалось из-за забора.

Я пододвинулся ближе.

— Нормально всё. Ты как, готов ночью бежать?

Тянуть не имело смысла, главное чтобы юнкерс не улетел, а так хоть сейчас.

— Всегда готов. — ответил пленный лётчик.

— Расскажи тогда где что находится, сколько охраны, когда пересменка. В общем, всё что знаешь рассказывай.

— Да охраны особой и нет. На входе двое постоянно сидят, ну и всё. Нам чтобы приблизиться к ним хотя бы, надо выйти из клеток, а те железные, и на замках. Поэтому сторожа особо не напрягаются. Вчера вообще всю ночь с бабами отрывались, ни разу не заходили даже.

— С бабами? — напрягся я, в голове сразу всплыли слова пленника о медсестрах и докторицах из госпиталя.

— Ну да. Они постоянно так забавляются. Не знаю откуда берут их, но точно не наши.

— По-русски не говорят?

— Нет. Такое чувство что вообще немые, мычат только, да орут когда их совсем жестко пользуют…

Ну да, чему удивляться. Договорились с теми же евреями, они и снабжают. Бизнес, ничего личного. Те им баб, а эти технику да топливо. Похоже что вся эта немецкая братия затарена и тем и другим по полной, и что самое главное, очень вовремя. Основная масса наследства «оттуда» закончилась, народ перешел на самопалы, а тут армия целая нарисовалась. И если верить карте, армия вполне такая серьёзная.

Я ни разу не националист, но во что может вылиться союз евреев с фашистами, могу представить. Тем более одни уже не в первом поколении здесь обитают, мораль и воспитание утрачены, а вторые и вовсе без тормозов, на волне собственной исключительности. Адская смесь получается. Две крайности. Иной раз задумаешься, а так ли беспочвенно их по миру две тысячи лет гоняли?

В общем, всё ясно. Осталось детали разузнать, и можно валить отсюда.

Разговор с пленником прервала охрана, так же беспардонно на пинках загнав изможденных летчиков в дверь барака.

Пинали в этот раз все, — бьют и гогочут, бьют и гогочут.

Ну и ладно. Немного осталось. Надеюсь не сменят до утра этих уродов, а уж я покажу им что такое настоящая боль.

Расположение внутренних помещений знаю, ничего сложного, график обхода тоже известен. Дождусь лысого, поговорю, и наведаюсь к этой троице.

Оружие у них же заберу. Как никак два автомата, да тот что в самолёте прихватил. Хотя вот с ним может и зря, хватятся ещё раньше времени. Но теперь уже поздно горевать, не воротишь.

Забившись поглубже в щель между забором и будкой, решил поспать. Смотреть на топающих к сортиру немцев надоело, да и без сна уже третьи сутки практически. Оно может и не критично, но кто знает как дальше сложится? А здесь вроде и место есть, и время. В общем, уснул.

Проснулся на закате. Глянул время — половина десятого. Погрыз мяса сушёного, водичкой запил и выполз к НП своему.

На полосе заправляли юнкерс, и что-то в него грузили.

«Главное чтобы сейчас не улетели» — молился я, и бог меня услышал, закончив погрузку, машину закрыли и оставили в покое.