А то не факт, что мир выдержит ещё одно одушевлённое проклятье.

— Хорошо, записывай.

— Где? — удивился я.

— На своих страницах. А я потом кровью капну.

— Ладно. Диктуй.

— Я, Акулин Сергей Борисович, обязуюсь предоставить Морфелеусу ван Дерби новое тело в течение года.

— Записал. Кто-нибудь, поднесите меня к камере.

На первой странице появилась клятва.

На страницу упала капля моей собственной крови. Теперь, если не выполню обещание, то погибну сам. Хотя было не понятно как. Ведь ни один тотем не принял эту клятву. Но Морф не стал бы делать это просто так. Ему нужна была настоящая гарантия.

И эта же гарантия не позволит мне избавиться от книги, пока договор не будет завершён.

Ощутил её вкус. Сладостный и пьянящий. На миг она затуманила сознание, но я быстро пришёл в себя.

— Всё? Меняемся? — спросил я с нетерпением.

— Да, — печально выдохнул Морф.

Слыша это со стороны, я поклялся себе никогда так не делать. Нет ничего хуже, чем когда ты пытаешься вызвать жалость у окружающих.

Послышался скрип открываемой камеры. И теперь меня на руки взяло собственное тело. Было забавно смотреть на себя со стороны.

Зато отметил, что не мешало бы побриться. А после прошлой такой процедуры на шее осталось несколько длинных волос. Ну хоть второго подбородка у меня не было, и то хорошо.

— Меняй нас, — поторопил я Влада, пока Морф не вспомнил, что в спешке не указал характеристики нового тела.

Перед глазами возник яркий свет, и мой глаз невольно прикрылся.

Через пару секунд я ощутил свои ноги и руки. Почему-то болело запястье. Странная тяжесть давила на грудь. а в руках ощущал вес книги.

— Морф, ты достоин своей участи. Так и знай, — сказал я, смотря в единственный глаз трактата.

— Тысячи лет мне хватило, — буркнул Морф.

— У тебя есть сейф? — обратился я к отцу.

— Да. Тебе магический или обычный? — ответил мужчина с улыбкой.

Он и сам был не прочь запереть эту наглую книженцию.

— Магический. Запри его. Но понадобится поить его кровью раз в две недели, — предупредил я.

— Раз в неделю. А то снова начну массовые проклятья насылать, — пригрозил Морф.

— Обойдёшься! — ответил я трактату, протягивая его отцу.

— Вот так всегда! Помогаешь людям, а они тебе страницы какашками измазывают.

— Сейчас договоришься, и мы тебя в конюшню отвезём, — предупредил я.

— У вас нет конюшни.

— Зато в соседней деревне есть.

— Ладно. Молчу. Как остынешь — приходи, поговорим.

И Морф замолчал. На этом моменте все выдохнули с облегчением.

Казалось бы, этот этап пройден и следует готовиться ко второму. Но нет. В темнице оставался ещё один узник.

— Ну что, Лжекрысин, готов? — спросил я у парня, который с интересом слушал наш разговор.

— Давно готов, — ответил он мне с улыбкой.

Видимо, пока меня не было, его тут хорошо кормили. Даже мертвенно-бледный вид пропал.

— Меня никогда не просили убить с такой радостью на лице. Признаюсь, даже как-то неловко, — сказал я.

— Три дня в камере стали для меня лучшим временем за последние три года. Так что я благодарен. И готов уйти.

Я задумался. Вот передо мной было тело, которому недолго осталось. И можно было без проблем запихнуть туда Морфа…

— А за что тебя осудили? — поинтересовался я.

Но только для того, чтобы потянуть время.

— На меня наслали проклятье, и я вырезал всю свою семью. Только его действие так и не смогли доказать. И даже психом меня не признали, — усмехнулся парень, но с ноткой печали.

— Дай руку, — попросил я и протянул сквозь решётку свою ладонь.

— Зачем?

— Если там было проклятье, то я увижу его следы.

После того как в это тело перетекло огромное количество энергии, из которой состоял Тёмный бог, я ощущал в себе новую силу. Но пока не понимал её потенциал.

Парень протянул ладонь. Холодную. Мне хватило одного прикосновения до этой грубой кожи.

Раньше я бы так не смог. Следы магии тоже имеют свойство выветриваться из любого человека. Но тут смог ощутить.

Тем более, парень не был магом. Но капля проклятой маны в нём была. Рядом с сердцем.

— Было проклятье, — я быстро решился. — Хочешь отомстить?

— Мечтаю. Но кому?

— А в этом уже не помогу. Но у тебя будет достаточно времени. До конца.

Парень кивнул. В его взгляде было столько благодарности, сколько я никогда не видел в людях.